Я должен был отпустить это, но слова вырвались прежде, чем я смог их остановить.
— А что еще я должен думать? Твой дедушка был не лучшим примером выздоравливающего алкоголиком, не так ли?
Кенни на мгновение замолчала, как я и предполагал. С тех пор как стала мамой, она не торопилась защищаться. Проблема заключалась в том, что это давало ей время правильно организовать свою аргументацию. Что означало, что игра окончена — она была королевой обоснованных рассуждений.
— Прости, детка. Я не это имел в виду, — извинился я, надеясь избавить себя от выволочки.
Хотя это было бы заслуженно.
Я знал, что она верила, что зависимость ее дедушки была его способом либо заглушить, либо наказать себя за то, о чем он сожалел больше всего, и я также знал, как сильно она хотела помочь тем, кто страдает от подобной боли. Кенни отчаянно хотела дать тем, кто боролся с этой болезнью, шанс освободить своих демонов, чтобы им не пришлось носить их с собой до последнего вздоха, как ее деду.
— Разумеется, я знаю, что не все похожи на него или делали то, что сделал он. Иногда это не так просто забыть, но обещаю, я постараюсь быть более лояльным.
— Хорошо. Как, по-твоему, это выглядело бы, если бы владелец реабилитационного центра думал, что все зависимые — убийцы или закоренелые преступники?
Я боролся с пузырем смеха, который пробился в мою грудь. Это было не смешно, но в том, как она это сказала, было что-то такое, что меня развеселило. И я знал, что если засмеюсь, это только еще больше расстроит ее.
— Я понимаю, и мне жаль. Ты знаешь, что на самом деле я не чувствую опасность. Будь это так, я бы не позволил им приехать сюда, не так ли?
— Ненавижу, когда ты говоришь такие вещи... позволил. Мы даем им возможность жить лучше, и я считаю, что этого заслуживают все. Поэтому мне не нравится, когда ты ведешь себя так, будто тебе решать, получат они этот шанс или нет.
Я знал, что лучше не начинать все это снова. Меньше всего мне хотелось ссориться с ней, но, похоже, это было именно то, чего она хотела.
— Очевидно, я так не думаю. Знаю, как много значит для тебя этот центр восстановления, вот почему лишь ворчу. Если бы захотел, у меня не было бы проблем положить всему этому конец. Но я этого не сделал, так что не нужно пытаться убедить меня смириться с этим.
По правде говоря, я никогда не смог бы положить конец ее реабилитационному центру. Понимал, как много это значило для нее. Однако, что бы я сделал, так это отодвинул нас подальше от центра. Это было то, что беспокоило меня больше всего — быть в лесу с кучей людей, чьи демоны чрезвычайно затрудняли принятие правильных решений.
Кенни опустила подбородок и поцеловала нашего сына в макушку. Она всегда вдыхала запах его светлых волос в процессе и думала, что этого никто не замечал, но я видел. Потому что всегда делал тоже самое. В его запахе было что-то успокаивающее, что умиротворяло меня. Эту черту он унаследовал от своей матери.
— Прости, Дрю, я не хотела так говорить. Не хочу затевать с тобой ссору, я просто хочу, чтобы ты перестал волноваться. Изначально ты был полностью согласен с этой идеей, так что, наверное, я надеялась, что так и будет продолжаться. Это все. Но давай не позволим этому испортить нашу ночь. Финал вот-вот начнется. — Она снова обратила свое внимание на небо и стала ждать лучшей части шоу.
На мой взгляд, быть с ней — было лучшей частью.
Но она права. Поначалу я был с этим согласен. Вот только это было до того, как Кенни забеременела — или до того, как мы узнали, что она носит моего ребенка. После этого все изменилось. Это был медленный процесс от стопроцентной поддержки до состояния нерешительности, от которого я страдал в течение последнего года. Знание того, что ребенок уже в пути, ощущалось совершенно иначе, чем когда он действительно появился. Кенни не согласилась со мной, но она была той, кто вырастил его в своем животе. У меня не было такой же привязанности, просто потому, что она была буквально привязана к нему в течение девяти месяцев.
Как только мой отец узнал правду о том, что на самом деле случилось с его отцом и семьей, было так, как будто дверь захлопнулась. Нам больше не нужно было держать для них убежище. В каком-то смысле они действительно вернулись, только это были их души, которые пришли и остались. Итак, когда цель курорта была достигнута, мы оба решили, что пришло время сделать что-то совершенно необычное с этим местом.
Мы обсуждали идеи о том, как сделать его более оживленным и регулярно приглашать больше гостей, но в конце дня, думаю, папа просто пережил это. Он провел здесь всю свою жизнь, выполняя чужую миссию. Для него настало время жить для себя. Так что он фактически оставил будущее «Черной птицы» в наших с Кенни руках. Прошло совсем немного времени, прежде чем была упомянута идея реабилитации. Кенни продолжала посещать онлайн-курсы, чтобы стать консультантом, но в то же время она действительно хотела сделать что-то, что способствовало бы ее цели. И я был в восторге от того, что именно я помог превратить ее мечту в реальность.
Именно тогда родилась «Песнь ворона».
