– Думаешь, ты тем управлять, что мне принадлежит, право имеешь? Ты и сестра твоя, вы оба мои, и мои будете. До самой вашей смерти под моей ногой ваше место.
Мне хотелось обвить ее ногу нитями. Срезать тонкую кожу с плоти. Перерубить кость. Неважно, что меня снова зальет кровью, неважно, что я снова причиню кому-то боль. Мне хотелось причинить боль ей. Но заклятье сковывало меня.
Она била меня ногами, но куда сильнее меня задевал вопрос: почему я должен был подчиняться этой слабой, глупой и истеричной женщине? Как я вообще мог ее бояться? Если бы не заклинание, я бы перерезал ей глотку в первый же день.
Я ожидал, что урок будет длиться еще долго, но хозяйка вдруг убрала ногу и отошла. Пару мгновений я еще лежал на полу, глядя на слипшиеся в крови белые пряди волос, а потом осторожно сел. Хозяйка стояла у камина и смотрела в пламя, тяжело дыша. Возраст не давал ей больше часами издеваться над недрэ.
Я подумал, что она успокоилась, поэтому медленно встал, не поднимая головы. С волос натекла маленькая лужица, и я видел в ней свое мутное отражение. Окровавленные белые пряди напомнили мне о сестре, и по хребту прошла новая волна ледяного гнева. Резким движением я убрал прядь за ухо.
Слишком резким.
Все тело тотчас сковало болезненным спазмом. Рука так и застыла около шрама. От новой вспышки боли мои чувства мучительно обострились, а время, наоборот, замедлилось. Я поднял глаза и увидел, как рука хозяйки хватается за тяжелый медный подсвечник. Кольца загорались одно за другим в неровном свете. Металл лязгает о каминную полку, и все, что я могу, – смотреть, как огромный выпуклый подсвечник летит мне точно в висок. Это ощущение неотвратимого конца заполнило меня всего, заставив перестать дышать.
Мне было страшно. Но не за себя. Я думал только о том, что же будет с сестрой, если меня сейчас не станет. Я уловил, как сердце сестры отразило это чувство, точно зеркальная гладь. Это будто усилило связь между нами во множество раз. Я ощутил ее как натянутую нить. Такую прочную, что по ней можно было пройти.
Внезапно подсвечник, который хозяйка кинула в меня со всей своей злостью, завис в воздухе в нескольких сантиметрах от моего виска. Его крепко сжимала рука сестры.
– Да как ты… – выдохнула хозяйка и замерла. Она сама еще не решила, зла она или удивлена.
Магия сестры позволяла ей перемещаться в любое место в поле ее зрения. Не так давно она научилась попадать еще и в места, которые не видела, но хорошо помнила. Такие перемещения выходили неточными и далеко не всегда удачными.
Но сейчас она появилась точно там, куда смотрел я. Хозяйка вряд ли поняла это. Для нее сестра просто возникла из ниоткуда.
– Я магию новую разучила, хозяйка, – сказала моя сестра, низко склоняясь.
Глаза хозяйки зло сузились.
– Ты его защитила. – В ее словах слышалось шипение ядовитой змеи.
– Шри-наа́ир разгневана будет, если он умрет.
Хозяйка ничего не ответила. Лишь еще раз зло посмотрела на нас и вышла, хлопнув дверью.
Как только мы остались одни, сестра качнулась в сторону, попробовала удержаться, но упала. Заклинание все еще сковывало меня, и я не смог ее поймать. Она снова спасла мне жизнь, но я не смог даже смягчить ее падение. У сестры из носа закапала кровь, так иногда случалось после использования магии.
«Пока слабо, но мы отработаем, – ее голос в моей голове звучал уверенно, – однако хозяйке не скажем».
Она говорила не только о своем перемещении, но и о моих тенях. Она чувствовала их шепот, но не могла различить смысла.
«Твои тени защитили тебя от нее. Они действовали против заклинания».
Сестра стерла свою кровь и принялась за мою рану. Магия, сковывавшая меня, постепенно развеивалась, но я все еще не мог подняться с пола. Сестра взглянула на меня. Ее глаза были как два злых языка пламени.
«Я улучшу свою магию и смогу перенести нас очень далеко отсюда. Верь мне. Нужно только придумать, как избавиться от колец. А с помощью этой новой магии я смогу оказаться рядом с тобой, где бы ты ни был. Даже если мы будем порознь».
Порознь. Это слово застряло в голове. Злое, темное, колючее чувство все еще сидело внутри меня. Если бы тогда тенью должна была стать хозяйка, я бы обратил ее. Если бы мне нужно было перерубить руку ей, я бы сделал это. Я бы убил ее.
Но сестра была не такой, она не должна была стать такой. Я должен был защитить ее, даже если ради этого мне самому придется обратиться в тень госпожи.
После этого хозяйка передала госпоже рассказ о том, что я забрал ее тени. Я ждал наказания, но госпожа осталась довольна.
Она отдала мне еще несколько таких теней. Они действительно теперь были мои. Они стали моей первой собственностью, и от этого было странно.
– Ты глаза им завязал. Это правильно. Глаза тому, кто слепо подчиняется, не нужны, – сказала госпожа, и в одном из сотен ее голосов звучала усмешка. – Они лишь марионетки.
Я кивнул. Но на самом деле мне просто не хотелось смотреть им в глаза. Мне было стыдно.
