– То прошлого дела, – говорила она, когда я вглядывался в черноту, скрывавшую большую часть магических формул. – Магия эта уже мне службу сослужила, земля эта уже все, что у нее было, мне отдала.
«Почему тогда мне так страшно?» – спрашивал я сам себя, глядя вверх на купол, который, казалось, вот-вот накроет меня.
– Потому что магия эта тебя должна была забрать, – говорила госпожа, то ли читая, то ли угадывая мои мысли.
Госпожа и правда не была добрее хозяйки, но зато была умнее и могущественнее. У госпожи было две тени, сотканные из плотного моркетского тумана. Она управляла ими, не давая приказов как хозяйка, ей было достаточно одной лишь силы воли.
Я много думал о том, как могла быть устроена эта магия. Могла ли госпожа проговаривать приказы мысленно? Но это было бы слишком долго. Ее тени двигались быстро и легко. Словно их дергали за невидимые ниточки.
После я задумался о том, мог ли я сам так использовать и свои нити? Мне казалась невероятной сама мысль о том, что я могу приказывать кому-то. Но госпоже не было дела до того, что кажется мне невероятным.
Она сказала, что управляет тенями не с помощью нитей, но я должен управлять именно так. Она была довольна тем, что я додумался до этого.
Так овладеть этим навыком стало моей новой целью. И если я достигну ее, то смогу возвыситься над самим собой. Возвыситься над теми, кто причиняет мне боль. Над хозяйкой.
Госпожа говорила мне, что я должен сделать, говорила как. Но когда я догадывался сам, удовлетворялась. Ей не нужно было наказывать меня за неудачи, собственная магия делала это за нее. Моркетская тьма почти выпивала меня, когда я пытался ухватить туман и контролировать его. Собственные нити резали руки. Госпожа лишь молча наблюдала за этим и никогда не вмешивалась.
Иногда за моими занятиями следил и тот недрэ, которого хозяйка звала господином. Он тоже не влезал и ничего не говорил. Мне было чуть спокойнее оттого, что он молчал. Я все еще помнил, что его слова имеют странную, пугающую силу.
Все чаще за нами наблюдал еще кто-то третий, глядя из темноты, он никогда не показывался. Огоньки его любопытных глаз горели из черного проема коридора, но стоило посмотреть на него, как он тут же исчезал. В какой-то момент я понял, что привык к этому невраждебному присутствию. Несмотря на кажущуюся неуловимость, его трудно было не заметить. В полутемном каменном зале, испещренном символами мертвой магии, этот третий казался неуместно живым.
То, что шло время, я понимал по тому, как отрастали волосы сестры. Хозяйка отрезала их, но они снова росли, и так по кругу. По тому, как в волосах самой хозяйки становилось все больше серых прядей. По количеству вещей, которым учился я у госпожи.
Она рассказала мне о том, что у каждого живого существа есть аура и что, манипулируя аурой, можно управлять и самим живым существом. Аура была похожа на трепещущее пламя, окружавшее каждого. Со временем я смог видеть ее у всех, кроме госпожи.
Еще госпожа рассказала, что, если уничтожить ауру, умрет и ее носитель. Но если отделять ауру от носителя постепенно, заменяя ее моркетским туманом, то можно создать нечто особенное. С помощью этой магии она связывала тех, кто управляет тенями, с Моркетом. С помощью этой магии она создавала и сами тени, заменяя всю их ауру на туман.
Сам процесс создания я видел лишь несколько раз. Неважно, кто должен был стать тенью, офо, недрэ или человек, все всегда происходило одинаково. Госпожа погружала руку в их ауру, в живое трепещущее пламя, и вырывала часть. Иногда больше, иногда меньше. На это шли добровольно, ведь, заменив часть ауры моркетским туманом, получаешь способность управлять тенями.
Связанных с Моркетом несложно было узнать, один их глаз всегда окрашивался в мутно-серый, будто терял цвет. Многие из них оставались подле госпожи и служили ей, но кто-то отправлялся наверх, чтобы, как она говорила, смотреть и слушать. Другие же постепенно сами становились тенями, не совладав с силой.
Чем больше в тебе Моркета, тем больше эта сила, но меньше того, что делает тебя собой. В тенях уже не было ничего от тех, кем они были когда-то. Я не понимал, что вообще держит их в этом мире.
Отделение ауры, видимо, было довольно болезненно, потому что будущих теней погружали в подобие сна с помощью трав, от которых у меня болела и кружилась голова. Но даже во сне они стонали от боли, а лица их страдальчески искажались. Зато они не кричали и не дергались.
Однажды госпожа сказала мне, что я должен сам создать тень, что это несложно, что я знаю, как это делать. Я действительно знал. Но от запаха жженных в курильницах трав перед глазами все плыло. Небольшая полутемная комната была заполнена маревом и белесым дымом. Я задыхался.
Не видя ничего, кроме ауры будущей тени, я протянул к ней руку. Она была неестественно яркой, желто-зеленой, казалось, она обожжет мне пальцы, как только я прикоснусь к ней. Она что-то напоминала мне, была смутно знакомой, но я не мог вспомнить. Запах жженых трав разъедал мои мысли.
