Комната качалась, меняясь с очередной волной белесого дыма. Я снова был в пристрое среди недрэ, передо мной лежало безжизненное тело в луже собственной крови.
Я вытянул руку вперед, едва коснувшись ауры. Она обожгла меня волной страха и злобы.
«Не трогай меня!»
Слова повторялись и повторялись, чужие страх и злость жгли меня все сильнее. Но я не мог остановиться, ведь госпожа смотрела на меня. В голове все смешалось.
Тело недрэ дернулось, сжалось на грязном полу пристроя, зажимая рану, зияющую вместо ее руки. Она кричала, вновь и вновь просила не приближаться, не трогать ее. У нее было лицо моей матери. Запах крови слился с запахом трав. Я глотал его, чувствуя на языке вкус железа и пепла.
Что из этого происходило в реальности? Что из этого происходило сейчас? Я не мог отличить.
Чужая аура жгла мне руки так сильно, что, казалось, с них давно должна была слезть вся кожа.
Почему будущая тень так сопротивлялась? У нее не могло быть столько воли. Госпожа говорила, что каждый сам делает этот выбор.
Я плотнее сжал нити ауры и потянул. Чужой крик заполнил мое сознание. Он звучал и звучал, раскалывая мне голову на части.
Почему я опять причиняю кому-то боль? Потому, что я не могу ничего кроме?
А потом сестра обняла меня. Я знал, что ее не было рядом, но чувствовал, как ее руки сомкнулись на моей спине. Она говорила, что дело не во мне, а в тех, кто заставляет меня поступать так, как не хочется. Она говорила, что обязательно вытащит меня отсюда. Она говорила, что мы убежим туда, где нас никто не найдет.
Она говорила… и я выпустил ауру. Горячая желто-зеленая энергия вырвалась и резанула меня по руке. Но я почти не чувствовал своей боли. Чужая все еще растекалась вокруг меня алой дымкой.
Я думал, что теперь госпожа накажет меня, но она не наказала. Лишь сказала, что однажды я попробую снова.
Те, кто управляет тенями, сами превращались в тени. Кожа их становилась такой же черной, как камень скалы, под которой прятался маленький город. Волосы их белели. А глаза заполнялись серым туманом. В какой-то момент я понял, что не слышу их шагов, потому что у них вовсе не осталось ног. Они больше не были связаны с землей, лишь с мраком. Они сами стали тенями.
И чем больше они оборачивались тенями, тем сложнее хозяйке было ими управлять. Они все так же появлялись по щелчку ее железных каблуков, парили в воздухе за ее плечами и таяли. Они больше не понимали ее приказов, а наказания их не пугали. Но других повелителей теней хозяйке не дали, и она была зла из-за этого.
– Заставь работать их! – недовольно цокнув каблуком, приказала мне хозяйка. Она всегда давала лишь цель, но не способ ее достижения.
Я еще не овладел магией подчинения до конца. К тому же хозяйке это могло не понравиться. Но она приказала мне заставить их работать, и я должен был сделать это.
Тогда я попробовал связать их нитями и вынудить двигаться. Они действительно двигались, но дергано, неестественно. Чтобы подтолкнуть их сделать малейшее движение, мне приходилось натягивать нити так сильно, что они резали пальцы.
Я вспомнил о той слишком живой ауре будущей тени. Может быть, внутри этих теней тоже было что-то живое. Я попробовал всмотреться в них, вслушаться, как в голоса тумана. Они действительно говорили, их слова были похожи на непрерывный заунывный вой. Они тосковали, тосковали по тому, что отдали и теперь никак не могли вернуть. Кроме этой тоски в них осталось лишь одно болезненное желание существовать, остаться в этом мире, не становиться частью тумана. Я мог дать им это. Я пообещал привязать их к этому миру.
Если они станут моими.
Я чувствовал всем существом их неуверенное дрожание, переливы голосов, словно они советовались друг с другом на том языке, который еще помнили. Нити зашевелились – они пытались попробовать: каково это – ощущать. Гул становился все тише, тьма сгущалась внутри меня. Странно, но во мне не было ни страха, ни желания их подчинять, я не собирался держать их насильно.
Они поверили мне и согласились. Мои нити легко вошли в их тела, разорвав связь с хозяйкой. Теперь каждое их движение давалось мне легко, словно я перебирал пальцами по кромке наполненного бокала, желая вызвать звук.
Они действительно стали моими. У меня впервые появилось что-то свое.
То, что не подчинялось хозяйке, подчинилось мне.
И тут я совершил ошибку. Неожиданная радость так сильно вскружила мне голову, что я осмелился поднять взгляд на хозяйку. Зря.
Она прочитала в моих глазах нечто такое, что темные зрачки ее сверкнули, как лезвие клинка. Не говоря ни слова, она замахнулась рукой с острыми перстнями. Я тут же упал на пол, но тени закрыли меня от удара. Я закрылся ими по наитию, словно они были частью моего тела.
И если до этого хозяйка была просто зла, то это привело ее в ярость.
Она схватилась за свою сережку, и подчиняющее заклинание пронзило меня такой болью, что я свернулся клубком, уткнувшись лбом в пол. Обитый железом сапог хозяйки опустился мне на затылок, еще сильнее вдавив в нагретый дневным жаром камень.
