Что бы там ни говорили, а юность чрезмерно категорична. Я, конечно, проявил излишнюю суровость во время последней встречи, но и Галя Дегтяренко, расстреляв все свои патроны, не осталась в долгу. Последним словом, которое я от неё услышал из прихожей перед тем, как захлопнулась дверь, было слово «скотина». Такое прощание, как ни крути, нельзя назвать особенно приятным, но, в рамках строгого гамбургского счёта, я не особенно переживал. Всё осталось позади. И мне, по сути, было уже безразлично, что там происходило между Галей и футболистом, что с ней будет завтра и кто и при каких обстоятельствах «научит её плохому». Хотя… По прошествии многих лет я думаю, что, пожалуй, преувеличивал степень собственного равнодушия. Если подойти к делу серьёзно, без дураков, то Галя продолжала формировать мою жизненную установку гораздо позже описываемых событий. Многое из того, что со мной происходило потом, носило отпечаток её образа, причём вряд ли отрицательный в своём сухом остатке. Моя недоверчивость; моё одиночество; даже то, что я, откровенно говоря, всегда был неудачником в амурных делах, – всё это, наверное, до некоторой степени шло из опыта первой любви. Но оттуда же вытекал стоический скептицизм, терпимость и готовность прощать. Галя Дегтяренко через многие годы снова протягивала мне руку помощи, напоминая, что иллюзии не доводят до добра. Узнавать о том, что твоя любимая распутна, неприятно. Полагаю, что это неприятно кому угодно и при каких угодно обстоятельствах, без исключений. Зато теперь я получил от Гали ключ к тайнику своей души. Она намекнула на него еще накануне, но только в утреннем сне окончательно вложила в мою ладонь. Теперь я знал, почему меня настолько подкосил вчерашний разговор с Романом и почему мне стало так спокойно теперь. История повторилась – хотя и не в виде фарса, как опрометчиво пообещал нам Гегель. Конечно же! Оттого-то мне и было так плохо после всех открытий, связанных с Аллой, что я с самого начала нашего знакомства глупо поверил, будто она – «моя»! С самой юности я не думал «моя» ни об одной из своих немногих романтических героинь, хотя среди них были одна или две, которые соответствовали бы такому определению куда больше. А об этой потаскушке – думал! Вообще-то, насчёт механизма самообмана стоило поразмыслить поподробнее как-нибудь на досуге, но главное уже определилось. Никакая она не «моя». Как и многие другие женщины из этого города, она являлась общественным достоянием – ну вот как книги в библиотеке. Предположим, что я возвращаю прочитанную книгу назад – это ведь не означает, что я не смогу снова взять её по абонементу, если захочу. Времена категоричной юности давно прошли. Нужно быть мудрее и не переживать по пустякам. И если в мобильнике после долгого перерыва вновь оживёт знакомая до слёз мелодия калипсо, мой голос нисколечко не дрогнет, отвечая на звонок. Увидеться? Отлично! Завтра? Завтра – нет: вечерняя смена. А вот в пятницу у меня выходной, мне будет удобно. Вот и ладно. Вот и замечательно! В пятницу мы увидимся, в субботу утром расстанемся, а дальше будет видно. В нашей библиотеке много чего интересного – даже на самый взыскательный вкус. Случаются там, разумеется, и любимые книги, вне зависимости от жанра, – те, которые хочется перечитывать по многу раз.
