– В нашем обществе достигнуть справедливости невозможно. Ничто, не даже налог на доход, не может изменить порядок вещей. К сожалению, многие простые люди думают, что, если бы мы действовали так, как вы говорите, то жизнь стала бы лучше. Но это не правильный путь. Например, если мы обложим налогом собственников, то они увеличат стоимость аренды и, таким образом, переложат бремя выплат на тех, кто зарабатывает деньги своим трудом. Пока есть собственность, никакой закон не сможет ограничить право владельцев распоряжаться своим имуществом. И что с этим можно сделать? Только уничтожить частную собственность и истребить тех, кто присвоил все блага жизни себе. А когда мы сделаем это, мы откажемся от денег вообще для того, чтобы не возникало возможности накопления в будущем. Иначе, поздно или рано это, приведет к возвращению нынешнего режима
–Но как предприятия могут существовать без хозяина?..
– Владельцы не нужны. Эти люди – бездельники, которых содержат наши рабочие. Каждый должен делать что-то полезное для общества, выполнять ту работу, на которую он способен. Кто-то будет пекарем, кто-то учителем и так далее. Когда не будет бездельников, работать придется меньше – всего несколько часов в день. Так как люди не смогут оставаться без какой-либо занятости, каждый бы нашел себя в чем-то. И не было бы места лени.
– Так что, все зло от владельцев, которых вы так не любите, что готовы убивать?
– Нет, главное зло, в действительности, – это деньги. Они являются причиной всех разногласий, всей ненависти. Всех устремлений. Именно они создают собственность. Если бы мы больше не были обязаны платить за то, чтобы жить, деньги потеряли бы свою ценность. И при этом никто бы не смог обогатиться. Нечего было бы накапливать, не на что купить себе жизнь лучше, чем у других. Если бы не было денег, то стали всякие законы стали бы вовсе не нужны. И хозяев тоже бы не было. Исчезли бы масса бесполезных вещей, таких, как бухгалтерия. Не перед кем и не за что было бы отчитываться. Не было бы и других видов занятости, не было бы государственных чиновников, которые абсолютно ничего не производят и нечего не дают обществу. Анархия – это, прежде всего, уничтожение собственности.
– Но неужели в вашей анархической теории нет места для бога…и в вас не осталось ни капли веры?..
– Что касается религии, то она будет разрушена, не будет ни какой причины для ее дальнейшего существования. Она потеряет всякое морального влияния на людей. Нет большей нелепости, чем вера в бога, которого не существует. После смерти все будет закончено. Люди должны пользоваться той жизнью, которая у них есть. Но когда я говорю о жизни, я имею в виду настоящую жизнь, а не ту, когда надо работать весь день на жиреющего хозяина, и, в то же время, умирать от голода.
– У вас на все есть готовый ответ…
– Ну, может быть, я знаю далеко не все. У таких, как я, у рабочего класса, у тех, кто вынужден трудиться от зари до зари, чтобы заработать себе на хлеб, к сожалению, нет времени, которое можно было бы посвятить чтению книг…
Так кто же был перед ним? Вор и убийца или революционер, который войдет в историю Франции? В какие-то минуты священник понимал, что в чем-то этот одержимый прав: общество несправедливо. Что мир поздно или рано изменится. Но между ним и этим приговоренным была огромная разница. Все общество, каждый из нас ограничен в своих действиях. Религией и верой. Воспитанием. Законом. В конце концов, страхом перед уголовным преследованием и наказанием. И только этот человек, связанный, закрытый за толстыми каменными тюремными стенами, приговоренный к смерти – сломал все препятствия и границы. Был по-настоящему свободен. И способен абсолютно на все ради достижения своих целей. И главное – Франсуа не был один. Таких, как он – много. Их становилось все больше.
Да и с одним Франуа государство, очевидно, не могло справиться. Власть оказалась не в силах остановить волну террора, накрывшую Францию. Сложно представить, что все это мог организовать всего один человек. Все, что оставалось руководству страны – это проводить бесконечные совещания. Премьер министр Эмиль Лубе проводит многочасовые встречи с военным министром и префектом полиции. Но все они бессильны против надвигающейся невиданной ранее революции – бунта индивидуалистов.
Его арестовали совершенно случайно: владелец ресторана «Бери» на бульваре Мажанта опознал его и сообщил полиции. Потребовалось не менее десяти человек, чтобы скрутить Франсуа и доставить в участок. При этом он орал на всю улицу: «Братья, за мной! Да здравствует анархия, да здравствует динамит!» Понадобилось несколько дней, чтобы взять с него первые показания. Он ни о чем не сожалел, разве что о том, что успел сделать так мало.
