Ну, внутренне – только сперва. Пока ел. Когда же с ужином было покончено, Денис отнёс кружку, миску и ложку в мойку и – зигзагом, но решительно – подобрался к Кеше, который, как всегда, что-то писал в своём блокноте. Кстати, по поводу этого занятия в «стайке» ходили самые разные мнения. Большинство склонялось к прозаической мысли: считает доходы и расходы. Но некоторые настаивали, что Кеша пишет повесть, за которую получит славу и много денег, а наиболее радикальные были уверены, что он пишет стихи – и точка.
Дениса этот вопрос тоже интересовал. Но не сейчас. Сейчас он встал коленками на табурет, утвердился попрочней, поёрзал, кашлянул и подал голос:
– Дядь Кеш.
– Чего, Динь? – Кеша поднял голову. Денис навалился грудью на стол.
– Дядь Кеш, а давайте праздник устроим.
Кеша хмыкнул – не недовольно, а скорей неопределённо. За спиной Дениса наступила полнейшая тишина, и мальчишка ощутил, что на него внимательно смотрят. С интересом. Ещё бы – праздник!
– В честь чего? – уточнил Кеша.
– Так четырнадцатое ж февраля, – напомнил Денис. Кеша кивнул:
– Точно. Ну и что?
Денис мысленно охнул: да тут же не знают такого праздника!!! Но только мысленно. Вслух он спокойно разъяснил – теперь играя мальчишку, которому просто хочется поразвлечься:
– Я просто читал, что 14 февраля в Империи празднуют такой день – Праздник Дома. Там хорошо было написано про него, я запомнил.
– У нас не Империя пока. – Но Кеша тем не менее не возвращался к бумагам, что означало бы полный конец разговора. С разных сторон донеслось поддерживающее разноголосое бухтение.
– Так хороший же праздник! – настаивал Денис. И услышал отовсюду:
– Дядь Кеш, ну давай…
– Давайте правда закрутим праздник, а чего?!
– Дядь Кеш, отпразднуем, у нас ведь тоже дом…
– Цыц, – отрезал Кеша. Оперся подбородком на кулак и поинтересовался: – Ну, а что надо делать? Как праздновать?
– Я сейчас всё объясню! – обрадовался Денис, вскакивая на ноги. – Это просто!..
…Сидевшие в кружок на полу мальчишки внимательно и даже несколько робко наблюдали, как Кеша вертит в руках штуковину, похожую на маленький лук, быстро сделанную Денисом из того, что попало под руку. Денис, стоя на одном колене, аккуратно и ловко складывал на железном листе вокруг солидной берёзовой плашки сухие до звона заструганные ножом палочки – растопку.
На лице у Кеши было написано откровенное сомнение.
– Динь, – сказал он наконец спокойно, – по-моему, ты из меня клоуна делаешь. Так ничего зажечь нельзя.
– Ага, нельзя, – подтвердил Винт, – мы так пробовали один раз… не загорается совсем.
– Да не делаю я никого клоуном, – со всей доступной ему убедительностью отозвался Денис, подавляя сильное желание прижать руки к груди умоляющим жестом. – Свет надо погасить, всем собраться вокруг тебя, и… и получится. Я бы сам всё сделал, но это должен старший в доме… а ты же у нас старший…
– Ладно. – Кеша решительно уселся в общий круг (все потеснились), установил маленький лук в плашку и придавил сверху другой деревяшкой. Спичка метнулся к выключателю, но Денис его придержал быстрым повелительным жестом:
– Погоди. Сначала надо сказать… – Третьяков-младший опустил глаза, покусал губу. – Вообще, это тоже старший мужчина должен говорить… там так было написано… но… – Он вскинул голову и обвёл всех внимательным взглядом. – Всё начинается от дома, – сказал он немного ломким от волнения голосом. Его слушали. Глядели пристально и слушали. Кеша ждал и уже не сомневался – тоже глядел с интересом. – А дом начинается с огня. Без дома человек сирота, без огня дом пуст и холоден. Дом – крепость, а огонь – стража в ней. Весь год брат наш Огонь, – это слово так и прозвучало сейчас – с большой буквы, – защищал нас от Тьмы и тех, кто приходит с нею. И сейчас он устал – ему надо дать покой. И пусть смену в страже у него примет новый Огонь… Спичка, гаси… а ты, дядь Кеш, давай…
Стало темно. Спичка прошуршал шагами, втиснулся рядом с Денисом и обеими руками взял его за локоть. Зашуршало-заворчало – как-то по-живому – огненное сверло в руках Кеши. И казалось, что журчит оно уже очень-очень долго…
В сплошной, сдержанно посапывающей тьме вокруг неожиданно кто-то хныкнул. Денис удивился было… а потом вдруг его тряхнуло от внезапного страха: а что, если огонь не зажжётся и… и окажется, что его вообще больше нет?! Что вокруг – темнота?! Везде, навсегда, повсюду?! Ведь всё происходило немного… если честно – то сильно не так, как было обычно… и он никогда так не боялся, когда отец в этот день…
…пок.
