Наверное, в прошлой жизни она была безобидной вороной, но сейчас черная птица-мутант, спикировавшая на них с вершин сосен, была похожа на чудовищного орла, прилетевшего за добычей. Птица вцепилась страшными когтями в плечи Юльки и пыталась вырвать ее из рук Сашки. Он потянулся за пистолетом, невольно ослабив хватку, но стрелять не решался – Юлька билась в лапах хищницы, а та делала безуспешные попытки взлететь, но только хлопала крыльями по земле – все-таки тяжесть девушки была для нее неподъемной. Раздался звериный рык – в схватку вступил Лед. Сашка в очередной раз поразился силе этого зверя – белый кот в минуты ярости превращался в огромного снежного барса, настоящую машину смерти. От удара его лапы птица отлетела на насколько метров, выпустив добычу. Юлька быстро отползла в сторону, а Сашка бросился к сражающимся, которые представляли сейчас собой бело-черный ком, катающийся по земле, рычащий и теряющий перья. Бой затягивался, кот-мутант обладал изрядной силой, но и птица сдаваться не собиралась. И снова стрелять было нельзя – пуля могла задеть Льда. Сашка раскрыл поясную сумку, выхватил оттуда шприц с «быстрой смертью» и с размаху всадил его в черное пятно. Ворона задергалась, зашипела, защелкала клювом и, наконец, замерла.
Белый зверь фыркнул, отряхнулся и стал быстро «сдуваться», возвращая себе обычный облик. Сашка бросился к Юльке. Она сидела под деревом, зажимая рукой левое плечо, которому сильнее всего досталось от вороньих когтей. Сашка достал нож, разрезал ткань, осмотрел рану. Порезы были неглубокими, но сильно кровоточили. Он быстро обработал рану йодом из аптечки, туго замотал порезы бинтом. Вторая рука практически не пострадала, мелкие ссадины бинтовать не пришлось.
Юлька никак не могла отойти от шока, ее трясло. Сашка достал шприц с обезболивающим, сделал укол – она только ойкнула.
– Ну как ты? Идти сможешь? – Александр помог ей подняться.
Девушка кивнула, благодарно погладила кота, трущегося об ноги.
– Все в порядке, Саш, – собравшись с силами, сказала она. – Я справлюсь.
Они продолжили путь. По всем прикидкам, вход в туннель должен находиться недалеко от стены, главное было его не пропустить. Лед снова возглавил группу, трусил впереди, подзывая их протяжным мяуканьем, когда Сашка и Юлька отставали. А отставать теперь приходилось часто. Несмотря на укол и обработку ран, девушка стремительно теряла силы. В какой-то момент Сашке пришлось подхватить ее под больную руку, идти дальше ей пришлось с поддержкой.
– Там две кривые березы, склоненные друг к другу, под ними вход в туннель. Он похож на холм, дверь замаскирована, завалена ветками, – вспоминала Юлька.
Сашка постоянно оглядывался по сторонам, но ничего похожего не видел. Конечно, если бы место запоминал он, то и ориентиров отметил бы гораздо больше, но Юлька навыками охотника не обладала, и в данном случае оставалось уповать на везение и внимание.
Они прошли еще около часа. Закрадывалось подозрение, что туннель они все-таки проскочили. Юлька чувствовала себя виноватой, что еще больше усугубляло ее состояние.
– Вспомнила! – вдруг сказала она. – Мы шли от города по широкой дорожке, потом на развилке повернули налево. Надо найти развилку!
Город, согласно карте местности, которую Сашка изучил еще до похода, располагался строго на север. Ободренные подсказкой, они достаточно быстро прошли еще пару сотен метров и наткнулись на хорошо заметную тропу. Это была главная дорожка, не ответвление, поэтому пришлось возвращаться назад в поисках развилки. Минут через двадцать показалась сеть тропинок, ведущих в разные стороны, – лесной перекресток, который Юлька сразу узнала. Произошло это очень кстати: совершенно обессилевшая девушка теперь практически висела на Сашке, с трудом передвигая ноги. По левой тропке, пройдя еще немного вперед, они добрели наконец до искомых кривых берез. Увидев долгожданный вход, Юлька в изнеможении сползла на землю. Лед, непрерывно размахивая хвостом, что показывало крайнюю степень беспокойства, ходил вокруг нее, напряженно оглядываясь по сторонам.
Сашка побежал к холму, отбросил ветки, закрывающие вход, потянул за ручку заржавевшей двери. Та со скрипом поддалась. Изнутри пахнуло прелой сыростью, как из подвала. Александр перетащил Юльку внутрь, усадил недалеко от входа. Его сильно беспокоил вид девушки – ее трясло мелкой дрожью, она была бледна и постанывала от боли, несмотря на то, что обезболивающий укол давно уже должен был подействовать.
– Посмотри на меня! – приказал он. – Говори, что чувствуешь!
Она открыла глаза.
– Слабость, холодно и очень больно, как винтом все выкручивает, – прошептала Юлька.
