«Поете вы,Как должно петь – темно и непонятно.Игрою слов пусть назовут глупцыВаш стих. Вы притворяетесьИскусно. Не правда ли,Безумие, как средство, изобрелНаш старый идол Гамлет.О, все рассчитано и взвешено:И каждый поворотИ слово каждое,Как будто вы искусству преданы,Сомнамбулой, как будто, ступаете между землей и небом.О, вспоминаю, как мы игралиВ бабки в детстве на дворе.То есть играл лишь я,А вы прохаживались, вдохновляясьПрекрасным воздухом воображаемыя рощи„Как сад прекрасен, – говорили вы, –„Не то что садики голландские с шарами и гномами„С лоснящейся улыбкой„Аллеи здесь прямы и даже школы Алкамена„Я видел торс, подверженный отбросам„Ребячьих тел, сажаемых заботливою няней".Не мудрено затем услышали вы мореВ домашней передряге».ДАМА:
«Вы ищете неповторимого искусства,Вы, чувствующий повторяемость всего,Оно для вас прибежище свободы.Идемте в сад, здесь так несносен шум.Ах! Боже мой! Сияющие пары.Подумать только, молодость прошла.Я удивляюсь, как вы вне пространстваИз года в год сжигаете себя».Комната Филострата. Филострат лежит. Читает.
«И одеяло дыр полно,И в комнате полутемно,И часовщик дрожит в стене,Он времени вернейший знак,Возникший и нежданный враг.Не замечая, мы живемИ вдруг морщины узнаем».И Филострат с постели скокИ на трехногий стул присел,Достал он зеркало. Увы!Увидел за собой садыИ всплески улиц, взлет колонн,Антаблементов пестрый хор,Не тиканье часовщика,А музыка в груди его.«Прекрасна жизнь – небытиеЕще прекрасней во сто крат,Но умереть я не могуПусть говорят, что старый мирОпасен для ума людей,Что отрывает от станковИ от носящихся гудков.Увы, чем старше, тем скорейНаступит молодость мояСейчас я стар, а завтра юнИ улыбаюсь сквозь огонь».ВербаЛетит московский раскидайВесь позолочен, как Китай,Орнаментальные ларцыС собою носят кустари.Тептелкин важно, точно царь,Идет осматривать базар.«Вот наша Русь, – он говорит, –Заморских штучек не люблю,Советы – это наша Русь,Они хранились в глубинеПод Византийскою парчой,Под западною чепухой».Филострат идет с рукописью в театр.
I акт. Темно.
ФИЛОСТРАТ:
Страшнее жить нам с каждым годом,Мы правим пир среди чумы,Погружены в свои печалиСады для нас благоухают,Мы слышим моря дальний гул,И мифологией случайноМы вызываем страшный мирВ толпу и в город малолюдный,Где мертвые тела лежат,Где с грудью полуобнаженнойСтоит прекрасна и белаВенеры статуя и символСадитесь, Сильвия, составил я стихотворение для вас:
