Пред разноцветною толпоюЛетящих пар по вечерамПод брызги рук ночных таперовНас было четвероСпирит с тяжелым трупомДуши своей,Белогвардейский капитанС неудержимой к родине любовьюТяжелоглазый попМолящийся над кровьюИ я сосуд пустойС растекшейся во все и вся душою.Далекий свет чуть горы освещалИ вывески белели на жилищахКогда из дома вышли трое в рядИ побрели по пепелищу.Я вышел тоже и побрел кудаГлаза глядят с невыносимой жаждойУслышать моря плеск и парусника скрипИ торопливое деревьев колыханье.Январь 1925
<p>«Он думал: вот следы искусства…»<a l:href="#c120"><sup>*</sup></a></p>Он думал: вот следы искусстваРазвернутого на горахСердцами дамИ усачи с тяжелой лаской глазОн видел вновь шумящие проспектыИ север в свете снеговомПушистых дев белеющие плечиЛетящих в море ледяномИ в солнечном луче его друзья стоялиТолпилися как первые мечты<и горькие глаза рукою прикрывалии горькими глазами наблюдалиО горе новостях ему повествовали>И новости ему в окно кидалиКак башмачок как ясные цветы1925
<p><1925 год><a l:href="#c121"><sup>*</sup></a></p>(поэма)ФИЛОСТРАТ:
«И дремлют львы, как изваянья,И чудный Вакха голос звалМеня в свои укромные пещеры,Где все во всем открылось бы очам.Свое лицо я прятал поздней ночьюИ точно вор звук вынимал шаговПо переулкам донельзя опасным.Среди усмешек девушек ночных,Среди бродяг физических, я чуялОтождествление свое с вселенной,Невыносимое мгновенье пережил».Прошли года, он встретился с собоюУ порога безлюдных улиц,Покой зловещий он чувствовал в покояхБогатых. И казался ему еще огромнейГород и еще ужасней рок певца,И захотелось ему услышать воркованьеГолубей вновь Почувствовать не плющ,А руки возлюбленной.Увидеть вновь друзей разнообразье,Увенчанных бесславной смертьюЕго на рынках можно было встретить,Где мертвые мертвечиной торгуютОн скарб, не прикасаясь, разбирал,Как будто бы его все это были вещи.Тептелкин на бумагу несет «Бесов»,
Обходит шажком фигуру,
Созерцающую бесконечность
ТЕПТЕЛКИН:
«А все же я его люблю,Он наш, он наш от пят и до макушки,Ведь он нас вечностью даритПод фиговым листком воображенья.Дитя, пусть тешит он себя,Но жаль, что не на Шпрее, не на СенеСейчас. Тогда воспользоваться им всецелоМогли бы мы. И бред его о фениксеМы заменили б явью».ФИЛОСТРАТ:
