Глория коснулась крутящегося столика. Ее рука нашла небольшую ручку, и когда она повернула ее, раздался дребезжащий звук цепи, которая двигалась в ржавом механизме. Валики вращались с трудом и болезненно, как поворачивается во сне старый человек. От ручки пришли в движение рычаги на резиновых прокладках и опустились, быстро нажав на валики, а затем встали в первоначальное положение. Джош увидел небольшой металлический поднос, прикрепленный к другой стороне столика, он поднял несколько объявлений блошиного рынка и положил их на поднос.
- Крутани ручку еще раз, - сказал он, и они смотрели, как валики и рычаги захватывают по одному листу бумаги, затаскивают их в щель вглубь машины и выносят на другой поднос в противоположной стороне. Джош нашел выдвижную панель, отодвинул ее и заглянул внутрь устройства, где были еще валики, металлические подносы и высохшие пористые поверхности, которые, как догадался Джош, были когда-то, должно быть, чернильными подушечками.
- Это у нас печатный пресс, - сказал он. - Ну, и что теперь с ним делать? Должно быть, старая погремушка, но в хорошей форме. - Он коснулся поверхности из дуба, из которого был сделан корпус. - Кто-то делал его с любовью. Стыдно давать ему ржаветь здесь.
- Ржаветь можно и здесь, так же как и в любом другом месте, проворчала она. - Самая проклятая вещь.
- Что?
- Джексон, прежде чем умер... он хотел сделать газету - просто небольшой листок. Он сказал, что иметь что-то вроде городской газеты, то это заставляет людей лучше чувствовать свою общность. Знаете, люди проявляют большой интерес к кому-то другому, вместо того, чтобы замыкаться. Он даже не знал, что здесь есть эта штуковина. Конечно, это была просто мечта. - Она провела рукой по дубовой поверхности. - У него была не одна мечта, и все они погибли. - Ее рука коснулась его руки и быстро отдернулась.
Минута неловкой тишины. Джош еще чувствовал тепло ее руки на своей руке.
- Он, должно быть, был чудесным человеком, - предположил он.
- Да, был. У него доброе сердце и крепкая спина, и он не боялся испачкать руки. До того, как я встретила Джексона, у меня была довольно скверная жизнь. Я водилась с плохой компанией и здорово пила. Жила самостоятельно с тринадцати лет. - Она слабо улыбнулась. - Девочки быстро растут. Однако он не побоялся замарать руки мною, потому что я, конечно, погибла бы, если бы он не вытащил меня. А вы? У вас есть жена?
- Да. Была жена, во всяком случае. И два сына.
Глория повернула ручку и смотрела, как работают валики.
- Что с ними случилось?
- Они были в Южной Алабаме. Я имею в виду, когда упали бомбы. - Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. - В Мобиле. В Мобиле находилась военно-морская база. Подводные лодки и все виды кораблей. По крайней мере, тогда была база. - Он смотрел, как Мул устраивается на полу на соломе. Может быть, они еще живы. Может, нет. Я... Я думаю, что с моей стороны плохо так думать, но... Я отчасти надеюсь, что они умерли семнадцатого июля. Я надеюсь, что они умерли, когда смотрели телевизор или ели мороженое, или загорали на пляже. - Его взгляд нашел взгляд Глории. - Я просто надеюсь, что они умерли. Разве это плохо - желать этого?
- Нет, это вполне приличное желание, - сказала ему Глория. И на это раз ее рука коснулась его руки и не отдернулась. Ее другая рука поднялась и сдвинула черную лыжную маску. - Как ты выглядишь под этой штукой?
- Я был безобразен. А теперь я убийственно отвратителен.
Она коснулась грубой серой кожи, которая затянула правую глазницу.
- Здесь у тебя болит?
- Иногда жжет. Иногда так зудит, что я едва терплю. А иногда... - Он замолк.
- Иногда что?
Он поколебался, говорить ли ей то, что он никогда не говорил ни Свон, ни Расти.
- Иногда, - тихо сказал он, - у меня такое чувство, будто лицо у меня меняется. Такое чувство, как будто кости смещаются. И чертовский болит.
- Может быть, это заживет.
Ему удалось слабо улыбнуться.
- Как раз то, что мне нужно - проблеск оптимизма. Спасибо, но я думаю, что это за пределами исцеления. То, что там сейчас растет, это нечто твердое.
- У Свон самый худший случай, что я видела. Звук такой, будто она едва дышит. Теперь с этой лихорадкой она... - Она остановилась, потому что Джош пошел к двери. - Ведь вы с ней давно вместе, не так ли? - спросила она.
Джош остановился.
- Да. Если она умрет, я не знаю, что я... - Он прервал себя, опустил голову и потом снова поднял. - Свон не умрет, - решил он. - Не умрет. Пойдем, нам лучше вернуться.
- Джош! Подожди, ладно?
- Что такое?
Она дотронулась до ручки печатного пресса, поглаживая пальцами гладкую дубовую поверхность.
- Ты прав на счет этого. Стыдно, чтобы он здесь стоял и ржавел.
- Ты же сказала, что здесь так же хорошо, как и в любом другом месте.
- В моей хижине будет лучше.
- В твоей хижине? Для чего тебе нужна эта штуковина? Она бесполезна!
