– Извини, я подписала договор, не имею права рассказывать, – я развела руками. – Но заказ правда странный, и слишком высокая за него была дана плата. Я уже тогда заподозрила беду, но людям уровня дора Керца не отказывают.
– Действительно, беда, – медленно кивнул Хар. – И ведь совершенно непонятно, почему именно ты? Может, это все-таки связано с твоими родителями?
– Угу, – пробурчала я. – Как в дешевой мелодраме, дор Керц – мой настоящий отец, и теперь решил не то подчистить, не то исправить грехи юности. А мамаша подбросила меня под дверь Дома Иллюзий, чтобы спасти от страшного папочки. Хар, я уже немного не в том возрасте, когда можно верить в сказки о замечательных родителях, которые обязательно вернутся, или об их героической гибели. Дешевая проститутка, нерадивая служанка, едва сводящая концы с концами работница – это гораздо более реальный портрет моей матери. А отец либо спился, либо сбежал, либо просто так отбросил концы, либо, при лучшем раскладе, погиб на войне. Люди уровня дора Керца не вписываются в мою родословную никаким боком. Да и внешне ты гораздо больше похож на аристократа, чем я.
– Ладно, извини, глупость сказал, – поморщился Хаарам. – Но ты в любом случае помни, что у тебя есть мы. А я попробую что-нибудь выяснить.
– Конечно, Хар. Спасибо. И за это, и за предупреждение, – кивнула я.
Когда он бывал вот таким спокойно-сосредоточенным, у меня возникало ощущение, что этот человек способен решить любой вопрос и защитить от любой беды. Да примерно так всегда и происходило; каким образом у Хаарама все получалось, никто не знал, но он действительно часто бывал последней надеждой и спасителем. Пир, конечно, отличный наставник, но к наставнику с некоторыми вопросами не пойдешь. Вернее, это сейчас я могла отправиться к нему с чем угодно, а раньше, во время учебы, стеснялась. А Хар всегда был свой.
Самая загадочная личность из всей нашей компании. Даже мы, его кровники, не знаем ничего о семье и происхождении этого человека. Вроде бы его родители живы, и даже, кажется, имеются братья или сестры, но в разговоре с Харом это абсолютное табу. Разве что Пир как наставник знает больше.
Удостоверившись, что я окончательно пришла в себя, друг откланялся. А я осталась один на один с недоделанной важной работой и мрачными мыслями. И переключиться со второго на первое все никак не получалось.
Вывод из принесенных Хаарамом известий можно было сделать только один: что-то готовилось, и в этом «чем-то» мне предстояло принять непосредственное участие. Что-то грандиозное, страшное, важное. Смерть, обещанная пророчицей? Я слишком мелкая фигура, чтобы быть целью такой грандиозной интриги. Я могу быть только средством или способом, разменной монетой. Моей иллюзией хотят прикрыть чью-то реальную смерть или повесить преступление на меня? Это возможно, но опять же – почему именно я? Случайно попалась под руку? Подошла как сильный Иллюзионист, не входящий в Дом Иллюзий, и потому беззащитный?
Еще эта статья… Без нее все было гораздо проще, а с ней – запутывалось окончательно. Зачем она Тай-ай-Арселю? И он ли заказчик статьи, или некто, противодействующий ему. Та самая «вторая сила» из пророчества. Самого ли дора Керца мне стоит опасаться или этого загадочного некто? Задать ли ему вопрос о статье или от этого станет еще хуже?
Дайрон решил убить зарвавшуюся любовницу и свалить это на меня? Бред. Убить меня и свалить на любовницу? Бред еще больший. С другой стороны, смерть его якобы возлюбленной (то есть меня) можно повесить на кого-то из врагов. Но тогда опять вопрос: зачем нужна заказанная иллюзия и при чем тут я?
Через некоторое время мне все-таки удалось изгнать панические мысли и сосредоточиться на работе. Я Иллюзионист, лицедейка, творец, логика никогда не была моей сильной стороной, не стоило и пытаться. Не мне тягаться с великими интриганами мира сего, я могу только уповать на милость Инины.
Неожиданно дело пошло еще бодрее, чем вчера. Видимо, предположения о реальном убийстве на балу добавили жизни кровавой Безумной Пляске. Так что спать я ложилась снова под утро с тяжелым сердцем, больной головой и комом в горле, полностью сосредоточенная на предстоящих снах, а точнее, их отсутствии.
За работой оставшееся до праздника время пробежало очень быстро. Правда, к полудню зимнего солнцеворота я уже не вполне понимала, на котором свете нахожусь, а о неприятностях, в которые ввязалась, не вспоминала вовсе. Солнечный свет на улице казался ненастоящим, шум города звучал в ушах гулко, сквозь непонятную пелену. Я чувствовала себя чуждой этому миру, сторонним наблюдателем не очень правдивого спектакля.
Одевалась и собиралась механически, даже не глядя в зеркало. Так что стоило еще раз сказать «спасибо» дору Керцу за его предусмотрительность: если бы наряд не был готов заранее, кто знает, что бы я нацепила?
