Мальчишка, быстро вошедший в мир взрослых, внутри изменился мало. И он не верил в себя, в собственную мощь не смотря на все усилия, которые тратил на него Деамайн. Рассказы учителя о могуществе больше походили на сказки, и Кейне даже не задумывался о том, что когда-то, через много лет, он непременно станет в них главным героем… а пока он просто подросток, и поэтому неплохо контролирует свою силу, не позволяя ей вырваться из установленной им же самим клетки. У Кейне не было серьёзных причин для срыва, и поэтому дар его был спокоен. Его жестокость, агрессивность, пренебрежение к жизни пока оставались спящими, и он использовал лишь малую часть своих способностей, да и её больше направлял на защиту, а не на причинение вреда. По крайней мере, Люце не видел в нём того, что так отчётливо просматривалось в Деамайне, и надеялся, что если ему удастся и дальше вести себя правильно, то и не увидит. Он уже успел осознать, что именно является для Кейне сдерживающим фактором - это был он сам. Пока Люце рядом, некромант спокоен, его сущность не стремиться получить свободу и он сам слишком занят любовью, чтобы тратить время на жестокость… безусловно, он до сих пор ещё гораздо больше человек, чем сын Смерти…
Десять дней... десять дней назад они покинули Авертри, уходя на север, и за это время привязались друг к другу настолько прочно, насколько только это было возможно. Что бы ни планировали Высшие на их счёт, пока всё шло довольно неплохо и обыденно, если не учитывать тот факт, что оба мага постоянно носили «отведи взгляд» и люди видели то двух неспешно бредущих куда-то стариков-паломников, то двух молодых женщин-подруг, и поэтому не задавали никаких особых вопросов и мало интересовались личностями путешественников. И это было прекрасно. Свобода, и принадлежащая лишь им двоим собственная судьба. Было приятно понимать, что над ними больше нет контроля. Нет учеников, которые, если бы узнали, непременно осудили бы их отношения, нет придирчивого тщеславного директора и требовательного, жёсткого Деамайна. А это значит, что можно шутить, смеяться, проявлять свои отношения как угодно, и до головокружения целоваться под осенними деревьями, которые уже почти скинули листья прочь. Этот мир принадлежал им – в это было очень легко поверить.
Однако, всё же, нельзя было не признать, что во время путешествия и Кейне и Люце возникали некоторые сложности, как, например, поиск верного пути, но они достойно с ними справлялись и даже ни разу не ссорились. В самом начале Кейне, признаться, не был уверен, что Люце сможет так легко перенести дорогу. Нет, он, конечно, верил в силы своего любимого, был готов ему помогать, но раньше он представлял, что будет значительно сложнее. Это он, воспитанник Деамайна, ещё в тринадцать лет пешком ушедший из Лингарда, земель, что расположены на юге королевства, привык к долгим переходам, а Люце, как выяснил Кейне однажды во время разговора у костра, из Мидира добирался с Талухом на лошадях.
«Но он ведь старше меня… порой я забываю об этом», - растерянно думал некромант, шагая вперёд в предрассветном сумраке.
Он рассчитывал, что они дойдут до границ зачарованного леса Сиан сегодня к вечеру. Это было несколько раньше, чем он планировал, но на это уж точно не стоило жаловаться. Небольшой инцидент в деревне, хоть и оставил много негативных впечатлений, но принёс один очевидный плюс: их цель приблизилась как минимум на полдня.
- Кейне…
Некромант замер в страхе: голос Люце был надломленным и слабым, таким, каким он ещё никогда его не слышал. Стремительно обернувшись, Кейне вскрикнул, увидев, что его целитель сидит на коленях, безвольно опустив голову, а вокруг него тихим смерчем разрушения кружится кроваво-красный вихрь. Он был настолько яростным и сильным, что, казалось, он материален, но это было обманом: Кейне видел это лишь потому, что он маг, связанный с душами.
- Люце!
Некромант бросился к своему любимому, но тот вдруг закричал, пронзительно и горько, так, словно его разрывали на куски заживо. От этого крика внутри Кейне всё похолодело. Он побледнел и, стиснув зубы, пытался лихорадочно понять, что же ему делать: похоже, его близкое присутствие сейчас ранит Люце, а не спасает. Тогда, когда с самим Кейне это случилось впервые, ему помог Деамайн, но ведь учитель был посторонним, в том смысле, что чувства младшего некроманта были направлены не на него. Значит ли это, что Кейне для Люце сейчас опаснее кого-либо?
«Я что, должен просто стоять и смотреть?! А вдруг Деамайн ошибся, и у нас гораздо меньше времени, чем он думал?! Вдруг сейчас, прямо на моих глазах, он умирает?!»
