— Про него вообще немногие знают… это-то и хорошо, — заметил Вернер.
Два солнечных зайчика заплясали на грязных окнах кухни. Элиассон протянул Саге досье. Сага открыла папку, из которой прямо ей в лицо взглянул своими светлыми глазами Юрек Вальтер. Сага отвела взгляд от фотографии и принялась читать рапорт тринадцатилетней давности. Она побледнела, села, опершись спиной о батарею, пролистала страницы, изучила фотографии, пробежалась по заключению патологоанатомов, прочитала приговор суда и данные о заключении Вальтера в психиатрическую лечебницу.
Наконец она закрыла папку, и Карлос стал рассказывать, как Микаэль Колер-Фрост пришел по мосту Игельстабрун через тринадцать лет после того, как его объявили пропавшим без вести.
Вернер прокрутил на телефоне звуковой файл: молодой человек описывает свое заключение и побег. Сага слушала голос, в котором звучала безысходность. Когда Микаэль рассказывал о сестре, у нее покраснели щеки и сердце тяжело забилось. Она посмотрела на фотографию в папке. Маленькая девочка со спутанными косичками и в рыцарском шлеме улыбалась, словно задумала какую-то веселую проказу.
Когда голос Микаэля затих, Сага поднялась и прошлась взад-вперед по пустой кухне, потом остановилась у окна.
— Уголовная полиция находится там же, где тринадцать лет назад, — сказал Вернер.
— Мы ничего не знаем… но знает Вальтер. Он знает, где Фелисия, знает своего сообщника…
Вернер объяснил, что добыть из Вальтера информацию общепринятыми способами невозможно — так же как и с помощью психологов и священников.
— Даже пытки не сработают, — сказал Карлос, пытаясь устроиться на подоконнике.
— Черт возьми, а почему не сделать, как обычно? — спросила Сага. — Завербовать какого-нибудь сраного информатора, это же почти единственное, что наша организация делает…
— Йона имеет в виду… прости, что прерываю, — сказал Вернер, — но Йона говорит, что Вальтер просто сломает любого информатора, который попытается…
— Так какого хрена тогда нужно?
— Единственная возможность — подсадить в это же отделение специально подготовленного агента.
— С чего Вальтеру разговаривать с пациентом? — скептически спросила Сага.
— Йона советовал найти агента исключительного, такого, который пробудит в Вальтере любопытство.
— Любопытство какого рода?
— Интерес к этому человеку… и не только к возможности выбраться из лечебницы, — ответил Карлос.
— Йона назвал мое имя? — серьезно спросила Сага.
— Нет, но ты для нас первая кандидатура, — решительно произнес Вернер.
— А кто вторая?
— Никто.
— Как вы собираетесь устраивать все это на практике? — невыразительно спросила Сага.
— Бюрократическая машина уже запущена, — сказал Вернер. — Одно решение ведет к другому, и если ты принимаешь предложение, тебе останется только сесть на этот поезд…
— Очень заманчиво, — промямлила Сага.
— Мы устроим так, что тебе вынесут приговор в апелляционном суде. Закрытый судебно-психиатрический надзор и немедленное помещение в больницу Карсудден.
Вернер подошел к крану и налил воды в свой стаканчик.
— Мы проделали такой финт ушами… воспользовались формулировкой из старого решения ландстинга… еще когда особо охраняемое отделение в судебной психиатрии Лёвенстрёмской больницы только-только организовывали.
— В том решении было четко сказано: в отделении могут содержаться три пациента, — вставил Карлос. — Но последние тринадцать лет единственным пациентом там был Вальтер.
Вернер несколько раз громко отхлебнул, потом смял стаканчик и бросил в мойку.
— Руководство больницы все это время отказывалось принимать других пациентов, — продолжал Карлос. — Но они, конечно, знают, что если придет прямой запрос, придется подчиниться.
— И вот теперь мы это сделаем… Пенитенциарное управление созовет экстренное совещание, где обсудят перевод пациента из закрытого корпуса Сетера в Лёвенстрёмскую больницу. И еще одного пациента — из больницы Карсудден.
— Пациентом из Карсуддена будешь ты, — сказал Карлос.
— Если я на это соглашусь, меня поместят туда как опасного пациента? — спросила Сага.
— Да.
— Вы собираетесь задним числом изменить базу по преступлениям?
— Достаточно будет изменений в Государственном управлении судопроизводства, — заявил Вернер. — Мы создадим совершено новую личность. Будет и приговор в суде, и судебно-психиатрическое заключение.
Сага стояла в пустой квартире, рядом — оба начальника. Сердце у нее тяжело билось, каждая клеточка тела кричала: «Откажись!»
— Это незаконно? — Сага почувствовала, как у нее пересохло во рту.
— Да, само собой… и дело строжайшей секретности, — без тени улыбки ответил Карлос.
— Строжайшей? — повторила Сага и облизала губы.
— Уголовная полиция собирается дать делу статус секретного, чтобы Служба безопасности не могла заглядывать в документы.
— А я прослежу за тем, чтобы Служба безопасности поставила гриф секретности на своих документах, чтобы в них не лезла уголовная полиция, — подхватил Вернер.
— Никто не сможет ничего узнать об этом деле. Только по решению правительства, — сказал Карлос.
