Еще полчаса. Солнце уже заметно поднялось по небосклону. Пригревает, вдобавок ветер как-то незаметно стих. Я поднимаю голову, чтобы присмотреться к раскинувшейся перед нами равнине… Не может быть! Впереди явственно маячит светлая полоса какой-то другой зелени. Не больше полутиги!
И в этот момент я замечаю полупрозрачную дымку над цветами. И какой-то сладковатый запах касается ноздрей… Началось!
— Бегом!!! — не своим голосом ору я, устремляясь вперед из последних сил. — Бегом!!!
Я несусь впереди, за мной держится боцман, остальные бегут сзади, в затылок друг другу, по безжалостно смятым нами цветам. Когда до границы между синим и зеленым остается не больше сотни шагов, сзади раздается чей-то вопль. Я отскакиваю в сторону, пропуская боцмана и остальных, и вижу, что Тахур споткнулся, а бежавший следом Бирел не успел отскочить, и вот уже они оба растянулись среди смертоносных цветов. Демон их пережуй, почему они не встают?! Нет, вот Бирел уже поднялся, покачиваясь, и пытается поднять напарника. Но получается плохо. Я бегу к ним, успевая рявкнуть на остановившегося было капитана. Подхватываем с Бирелом Тахура и волочем его к спасительной черте. Я вижу, как, не добежав совсем немного, падает Фогерен. Нога подвела. К нему бросаются боцман и капитан, уже успевшие было выскочить из цветочной ловушки. Чего они возятся?! Каждое мгновение дорого! Нет, вот уже подняли и втроем ковыляют вперед. И тут наша тройка едва не валится снова. Что с Тахуром? Он едва переставляет ноги… Вот уже под ногами только зелень, и снова поднявшийся ветер дует в лицо, но мы все равно отбегаем на добрых полсотни шагов, прежде чем опуститься на траву рядом с остальными.
— Тахур? — лежавший на боку матрос вдруг перекатывается на спину, судорожно дергается, хрипит, глаза его закатились. Я только сейчас замечаю, что все его лицо в порезах, из которых сочится кровь — результат падения. Бирелу повезло больше, он упал сначала не на колючки, а на напарника. У него даже царапин нет. У барона тоже — он свалился там, где до него уже пробежали двое, примяв опасные стебли. Сейчас все лежат на траве, обессиленные. Но вроде бы только уставшие, никто не надышался испарениями и уж точно никому эта зараза не попала прямо в кровь…
— Капитан! Тахуру плохо! — кричит Бирел, Менален с боцманом бросаются к нам, а у матроса изо рта уже сочится пена с кровью пополам. Я хватаюсь за свой мешок, все думают, что я лихорадочно ищу в нем хоть что-нибудь, способное помочь, и смотрят на меня с надеждой. Напрасно. Противоядия нет, я ищу обезболивающее. Возможно, в моем теле есть что-то, что не позволило заразе развиваться. Возможно, оно в крови, это что-то. Но уже поздно. Сейчас даже если выкачать из Тахура всю его кровь и заменить ее на мою, он все равно умрет. Разве что позже.
— Пей, — я протягиваю ему кружку с водой и маленький шарик кирпично-красного цвета. Через минуту боль отпустит его, и он сможет говорить, и будет в сознании до последнего своего мгновения. Пусть выскажет свою последнюю волю своему капитану. Если успеет — у него не больше четверти часа. Нет, обезболивающее действует дольше. Это минуты, отпущенные ему смертоносной пыльцой. Я прямо говорю ему об этом. И отхожу в сторону. Тахур что-то шепчет склонившемуся к нему Меналену.
И вот капитан молча закрывает матросу глаза и встает. Теперь нас восемь.
Воды мало, еды нет совсем. Сил тоже никаких. И надо двигаться дальше. А всех вдобавок мутит от той гадости, что успели надышаться, пока бежали. Одного меня она почему-то не зацепила. Нет, я тоже хочу есть, пить и спать, но вот не тошнит и даже в горле не першит. А рядом — труп матроса, которого следовало бы похоронить. Лопат нет, ножи жалко, да и не реально выкопать ножом могилу. Я вспоминаю про гранаты. Это, конечно, не фугасный снаряд, но и рыть надо землю, а не камень долбить. Выковыриваю в земле в паре десятков шагов от тела с помощью ножа два шурфа. Под поверхностной коркой, как и ожидалось, земля мягкая. Закладываю в каждый по гранате, привязав к чекам концы веревки. Отгоняю остальных подальше, сам залегаю за трупом и дергаю… Шесть, семь, восемь… Взрыв! Второй взрыв! Так, вроде над головой ничего не просвистело… Поднимаю голову и вижу медленно оседающее облако дыма и пыли. Подхожу ближе. М-да, я все-таки надеялся на большее. Но хоть что-то. Нет, остальные гранаты лучше поберечь. Ножом и руками соединяю две воронки в одну продолговатую яму и начинаю ее расширять и углублять. Первыми ко мне присоединяются Менален с боцманом — все-таки им Тахур был ближе, чем мне. Потом подтягиваются остальные. Толку от них немного, но хоть совесть потом не будет мучить.
На то, чтобы углубить яму, а потом засыпать ее вместе с телом, уходит примерно час. Мы только отходим от могилы, не помеченной даже камнем — вряд ли это смогло бы кому-то помочь ее найти — как вдруг что-то заставляет меня обернуться. Показалось?
— Капитан! Дайте бинокль!
Я приникаю к окулярам. Нет, не показалось.
