Он ерзает, пытаясь устроиться поудобнее — руки-ноги-то я ему не развязал — и вдруг почти шепотом говорит:
— Лейтенант, мы можем договориться… И помочь друг другу? Чтобы, когда мы доберемся до менее диких мест и нам придется писать рапорты, наши сведения не слишком отличались друг от друга?
Это что же, он хочет, чтобы я помог ему оправдаться? Хорошо. Но пусть скажет, перед кем.
— А этот, — кивком головы указываю себе за спину, — лейтенант Астирен?
— А мы его вместе уговорим. Без труда. Он же не враг самому себе… Ему ведь придется как-то объяснять гибель своих людей. Впрочем, он вполне может и сам героически погибнуть. И развяжите же меня, наконец!
— Чуть позже… Кому вы должны были отчитаться по возвращении? Ведь не кадровикам же?
— Это вас не каса… — вскипает капитан, но, снова увидев перед носом ствол револьвера, замолкает.
— Кому?
— Честь дворянина и офицера не позволяет мне…
— Кому вы подчиняетесь, капитан? А то, чего доброго, я решу, что вы не тот, за кого себя выдаете.
— Что вы себе позволяете, лейтенант? Я же не спрашиваю вас, кому будете отчитываться вы?
— И правильно делаете. И, к слову, вы не в том положении, чтобы указывать мне, что мне делать, а что нет.
— Вы пожалеете!
— Вы можете пожалеть о своем упорстве гораздо раньше. Прямо здесь и сейчас.
— Что, убьете? Не боитесь ответственности? — он пытается храбриться и смотреть на меня с высокомерным презрением, но получается у него плохо.
— Ну, лично я вас убивать не буду, — наверное, звучит это как-то очень зловеще, потому что даже в неверном свете костра я вижу, как он стремительно бледнеет, — просто вытащу на улицу. И, может быть, даже развяжу. Назад в дом, правда, не пущу. Кстати, вы заметили, что сегодня полнолуние?
— Ииии… что вы со мной сделаете?
— Я? Ничего. Ничего, кроме того, что уже пообещал. Что с вами будет? Наверное, просто исчезнете, как ваши мертвецы… И трое живых караульных в придачу.
— Вы шутите?
— Отнюдь. Они действительно исчезли, быстро, бесшумно и бесследно, — я говорю это с совершенно серьезным видом, он молчит, но его начинает трясти. Все сильнее.
Как его приплющило, однако… Мархен дергается, открывает рот, словно собирается что-то сказать… И вдруг обмякает. Не веря своим глазам, протягиваю руку. Пульса нет. Мертв. А ведь это не от страха он. Кто-то позаботился о том, чтобы Мархен не проговорился.
Перевожу взгляд на людей капитана. Вон, как смотрят. Как приговоренные к казни. С петлей на шее. Интересно, они могут объяснить, что случилось с их командиром? Подсаживаюсь к этим двоим. Не спрашивая разрешения, вытаскиваю их документы, и только тогда вынимаю кляпы и открываю им уши.
— Ну что, поговорим?
— Почему бы и не поговорить. Спать все равно не дашь, — подает голос тот, что ближе ко мне.
Ну что, побыть еще Сиденом или нет? Пожалуй, побуду. Правду они могут и не воспринять. Заглядываю в удостоверения. Так, тот, что отозвался, почему-то очень напоминает мне Киртана, но волосы черные и кожа смуглее. Зовут Кимер, звание — сержант, тридцать два года. Как бы немного старше меня. Второй — Динас, рядовой, на семь лет моложе напарника, тоже чернявый, но пошире в плечах, и нос у него… скажем так, великоват. Оба из Змеиного полка. Надо будет спросить у барона, что это за полки такие.
— Кто из вас предлагал… ему… — кивок в сторону капитана, — заночевать в лесу и не соваться в это место до утра?
— Ну, я… а что? — снова отзывается Кимер.
— Почему предлагал? Что-то знаешь? Бывал здесь раньше?
— Нет, не бывал, — качает он головой, — и не знаю, и даже предчувствия не было никакого. Просто этот… Несколько раз повторил, что мы должны добраться сюда днем, по-быстрому все провернуть и свалить. Видать, что-то знал. Но что — не говорил. Но мы так поняли, что оставаться здесь на ночь не стоит. Потому я и попробовал ему предложить, но он на взводе был из-за того, что задержались, и слушать не стал. Думал, наверное, что мы это логово без труда найдем, за какой-то час все сделаем и свалим. А к утру, мол, далеко будем, а потом и вовсе опоздание наверстаем.
— Сильно опоздали?
— Ну, еще вчера днем должны были здесь оказаться. А сейчас, если бы все шло по плану, дрыхли бы на сеновале в Медвежьей Тени.
Надо же. Сложись у нас все немного по-другому, вполне могли бы там пересечься. И, может быть, даже мирно.
— Что в фурах?
— Да что там может быть, — пожимает плечами Динас, — мешки-ящики-бочки. А в них винтовки, револьверы, патроны, гранаты, лекарства, спирт, вода, продукты какие-то. Может, еще что, но нам про то знать не положено. Должны были одни ящики выгрузить, другие загрузить обратно. Замена, в общем.
— А про это «что-то еще» кто-нибудь, кроме капитана, знал?
— Колдун знал, — морщит лоб Кимер, — еще Улер и, наверное, Вавер. Но их первых и порвало на растяжке. В смысле…
— Я понял.
Ну, и что теперь делать? О чем их еще можно спросить, я не знаю. И так ясно, что их просто прикомандировали к капитану, как и остальных… почти всех. Впрочем, они мне еще пригодятся. Особенно, если утром лошадей в «конюшне» не окажется.
