— Да, да, конечно, — отец явно что-то задумал. — Но, должен заметить — трудовые договора вступят в силу только после того, как предприятие будет зарегистрировано. И хотя никаких особых проблем не предвидится, это может занять некоторое время.
— Я понимаю. Но мы надеемся, что за время регистрации эти ребята не окажутся занятыми в какой-либо другой корпорации.
— Конечно, это просто формальность. А пока будем считать, что они ответили согласием на предложение о работе, но договора еще не подписаны. Иначе быть не может, поскольку работодатель как юридическое лицо пока не существует. Я, с вашего позволения, сейчас провожу ребят — им ведь надо обсудить дома столь серьезный шаг.
Отец поклонился Багиру и кивнул нам с Михом "на выход". Что-то будет...
После проходной папа попросил нас "минуточку подождать", забежав в будку охраны. Мих встревоженно глянул на меня, я только пожала плечами. Задержаться пришлось подольше, чем на минуту, но я не обратила на это особого внимания. Слишком много всего случилось, слишком многое требовало обдумывания.
Появился папа так же, как уходил — бегом.
— Так, Михаил. Ты поезжай домой, прямо сейчас. Твоя мать уже звонила нам в посольство, интересовалась, где ты потерялся.
— А почему она не позвонила мне? У меня комм все время включен.
— Не знаю, приедешь домой — разберешься.
— Я сейчас разберусь... — Мих несколько раз пытался связаться с кем-то по комму, но безуспешно. — Почему-то мамин комм не откликается. И квартирный тоже.
— Съезди, поглядишь на месте. — папа говорит вполне безразлично, но я его слишком хорошо знаю, чтобы не заметить внутреннего напряжения. Как-то сразу стало неспокойно.
— Поезжай и выясни, в чем дело. Может, коммы просто выключены. — Мы с Михом переглянулись снова. "Что-то нечисто" — так и написано у него на лице.
— Хорошо, я пошел на паром. Бри, разберусь — позвоню.
— Удачи.
— И мне звони, если потребуется. — папа помахал Михаилу рукой. — Дочь, зайди ко мне. Надо кое-что обсудить.
Ну вот, плестись на второй этаж посольства и сверкать перед всем коллективом в кошратском прикиде. А я думала, мы поедем маму успокаивать.
— Заходи, садись.
Стоило мне устроиться около отцовского рабочего стола, как в кармане запищал комм. Сигнал вызова "родители", значит, мама. Достаю его из кармана и удивленно пялюсь на экран: "папа". Комм тут же исчезает из моей руки. Поворачиваюсь и смотрю на отца, который в одной руке держит мой комм, а второй извлекает из кармана свой, нажимая "отбой", а потом прячет во внутренние карманы пиджака оба комма.
— Ну вот, теперь можно и поговорить.
— Па, я не поняла?
— Это неважно, доча, так надо. Потом объясню. Скажи мне, только честно, ты уже приняла меры, чтобы надеть на Михаила браслет?
— Нет.
— Почему?
— Ну хотя бы потому, что время сейчас неподходящее. — Вру. "Время самое что ни на есть подходящее", — тревожно вопит кто-то внутри. — Но я не понимаю, к чему эти вопросы?
— Жаль. Но, может, так даже и лучше. Что ж, доча, ты сама упустила свой шанс.
— Ты о чем, пап?
— Ни о чем. Посиди пока здесь, я через какое-то время освобожусь и мы поедем домой.
Ушел, так и не вернув комм.
