— М-м... некоторой. Понимаешь, люди же не знают про наши кланы. Зато знают про свои корпорации. И вдобавок, принцип преданности корпорации, в которой работаешь, для них давно уже не обсуждается. Равно как и забота фирмы о своих сотрудниках не удивит. Так что, если Мих работает на нас, то "где-то там" у нас наверняка есть какая-то корпорация, представитель которой может нанести визит матери сотрудника. Все понятно и ожидаемо.
— И ты хочешь воспользоваться обманом еще раз?
— Просто не мешать людям верить в свои мифы. Обманывать не нужно, достаточно умолчаний.
— Ох, дочка...
— Подожди, Маева. Ответь мне, Рафа, нам вы тоже "позволяете верить в свои мифы"?
Резкая реплика отца прервала неспешное течение беседы за чаем. За что я ему в общем-то благодарна, поскольку маму опять понесло в этические дебри рассуждений, что можно делать "хорошей девочке", а что нет. Отцу ответить проще.
— Па, ты сам-то как думаешь? Мы же не возражаем, чтобы ты ждал вымирания человечества. И даже маленького кошратика с сохранением адаптации к Основе я тебе обеспечу. Так что можешь верить в будущую свободную от людей планету — никаких проблем.
— Кор, ты рассказал ей о программе "свободной планеты"? Мы же не хотели об этом... Зачем?
— Ма, успокойся, — я примирительно глажу ее по руке. — Папа просто надеялся поссорить Миха со мной. Как будто забыл, что семья в слиянии — элемент неделимый. Ссора могла бы произойти только между нами и вами, но нам она не нужна. Даже если вы как-то подталкивали сокращение численности людей... тайком от клана.
— Рафа, я такого не говорил! Не придумывай...
— Не говорил, конечно. И давайте уж заканчивать день откровений. Хотелось бы продолжать верить, что есть родители, которые меня любят.
— Родители у тебя есть, если ты этого хочешь, — Маева вздыхает, — а вот я уже не уверена, есть ли у меня дочь.
— Что ты хочешь сказать?
— Слияние. Мне пока не удается понять, сколько в тебе осталось от Рафы.
— Я — это я.
— Разумеется, сейчас ты думаешь так. Точнее, ты-нынешняя так думаешь. Когда предки закладывали в гены вида программу, позволяющую каждому в паре изменяться, подстраиваясь друг под друга, они не предполагали, что клятва-ключ будет произноситься с существом другого вида.
— Ну и что? Главное, эта программа сработала и слияние произошло.
— Ты понимаешь, после произнесения клятвы партнеры изменяются. Сильнее всего — личность, но вообще-то меняется все, вплоть до физиологии. Предки позаботились о соответствии во всех смыслах. Когда клятву произносят кошраты, они меняются оба, навстречу друг другу. Но у людей этой программы нет, значит, изменялась ты, и сильно. Для соответствия человеку. И я не знаю, кто ты теперь.
— Рафела. И сейчас гораздо больше, чем сначала.
— Слияние с Багиром?
— Не только. Мам, ты зря говоришь, что люди не меняются. Мне кажется, предки не создавали этой программы, а разбудили уже имеющуюся, перевели в активное состояние и связали с ключом-клятвой. У людей она тоже есть, но спит. Мих тоже стал меняться, только постепенно. А потом еще в слияние вошел Багир.
— А Березка?
— Когда добавилась Березка, мы уже знали, чего ожидать.
Мама только покачала головой.
— Мам, мне пора. А то опоздаю на паром.
— Иди уж. Занимайся своими человеческими делами...
Направляясь к парому, жмурюсь и чихаю пару раз от весеннего солнышка.
Уютная каюта, зарезервированная за посольством и, разумеется, просто напичканная жучками. Пускай, эти жучки не ползают и не мешают смотреть на воду, отражающую легкие белые облака. А говорить все равно не с кем, слушайте, если хотите. Иные же разговоры жучкам недоступны...
