— Я была с сыном. — Глаза Анны переполнились слезами. — Он опять умирал у меня на глазах! Господи, почему?!! — Она почти прокричала это, и разрыдалась на груди у киборга, крепко прижавшего её к себе. Слёзы, замороженные тогда, и своими ледяными гранями изранившие её сердце в клочья, наконец-то растаяли и хлынули наружу. С нею впервые в жизни был тот, кто страдал в этот момент так же, как она сама, хоть никогда не знал её сына и не видел его, и Анна чувствовала всем сердцем, что он страдает, и страдает искренне, и была благодарна ему за это. Все, кто жалел её прежде, боялись её боли и торопились утешить, чтобы не дай Бог не сорвалась и не сделала их свидетелями своих страданий. И она держалась, держалась и держалась.… Пока столько времени спустя не выплакалась наконец в жилетку инопланетянину, родившемуся за миллионы световых и сотни реальных лет до неё. И стало легче. Боль не ушла, не забылась, но у неё больше не было власти над Анной. Она уже никогда не цепенела от страха, что вот-вот боль нахлынет, встревоженная непрошенным напоминанием, и превратит её душу в водоворот ада. Она могла вспоминать и открытыми глазами смотреть внутрь себя, на прошлое, сожалея и горюя, но уже не корчась от невыносимой муки. Ивайр бережно вытер слёзы с её лица, когда она перестала рыдать и чуть отстранилась от него, и Анна сказала:
— Спасибо.
— Я сделал бы больше, если бы мог.
— Ты убил одного из моих драконов. — Улыбнулась Анна сквозь слёзы. — Самого большого и страшного. И теперь ты в самой высокой комнате самой высокой башни, мой рыцарь в золотых доспехах. По сценарию тебя ожидает приз. Хочешь ты, или нет, но тебе его вручат.
— Приз?.. — Не знакомый с мифологией Ивайр слегка озадачился, но Анна быстро и нежно поцеловала его в губы, и он замер, не зная, как реагировать и что думать.
— Это приз. — Сказала Анна, улыбнувшись ярче.
— Ты сказала: одного из драконов? — Спросил Ивайр. — И где остальные?
Анна только рассмеялась, и он улыбнулся тоже, вернувшись к управлению кораблём. Первое оцепенение прошло, и он понял, что счастлив… Почти так, как бывал счастлив прежде, до войны и гибели своей планеты.
«Что ж, Кайл Ивайр, — сказал он себе немного погодя, — сколько когда-то у тебя было планов, амбиций и мечтаний! А теперь ты счастлив только оттого, что тебя поцеловали. Но как счастлив!..»
Почти сутки прошли до того момента, как корабль вышел из гипера — Анна успела немного вздремнуть за это время, — и теперь летел в открытом космосе. Диск размером с пятак был Бэтой, родиной цветов ветра, третьей планетой системы Пскема. Корабль стремительно летел ко второй: самому Пскему, окружённому терминалами и станциями кинтаниан, уже видными, как яркие многочисленные звёздочки, образующие слишком правильные комбинации. Анна не без лёгкого волнения думала о том, что скоро встретится с настоящими инопланетными людьми лицом к лицу. До сих пор её встречи с инопланетянами носили эпизодический характер, и все они были либо гуманоидами, как Вэйхэ и Сихтэ; либо киборгами, как Ивайр и охотник с Авельянды; а для пеллиан она сама была всемогущей инопланетянкой. Впервые ей предстояло встретиться с представителями более развитой и цивилизованной человеческой расы, и это не могло не волновать и не пугать её.
Очень скоро в крипте затрещало что-то, совсем, как в радио, и чей-то голос произнёс по-кинтаниански:
— Пскем вызывает Корту восемь, двенадцать, один.
Ивайр ответил, и отвечал ещё несколько раз, пока к их кораблю не пристроились три пары кинтанианских истребителей, более округлых, длинных и тяжеловесных с виду, нежели риполианские, на одном из которых училась летать Анна. Ивайр перекинулся с ними несколькими фразами, и Анна снова поразилась тому, как много он знает названий, цифр и паролей. Корабль продолжал нестись к Пскему. Тот вырос на проецирующих экранах в большой ржавый диск со смутными пятнами гор и бывших морей, и словно бы остановился: несколько минут ничего не менялось, словно корабль стоял на месте. Ивайр отвечал на позывные и шутки кинтаниан, которые были слишком специфичными, чтобы Анна их оценила. Некоторые слова клипса вообще не переводила, некоторые переводила, но это казалось абсолютной бессмыслицей: «Эй, ваши хвосты сделали дыба, мероканец!» «Бабушка уже в углу, кип, проснись!»
Тем временем неожиданно для Анны планета приблизилась: как-то вдруг стали отчётливо видны все детали суши: горы, обрывы, русла рек, ущелья. Это было чем-то похоже на Мерак. Ивайр забегал пальцами по пульту, заставляя корабль трансформироваться: из толстенького цилиндра с чуть заострённым «носом» он, чуть сплющившись и вытянувшись, превратился в изящную хищную «дельту», «вырастил» крылья и хвост, нос заострил сильнее и чуть опустил вниз. В таком виде он очень полого вошёл в атмосферу Пскема. Истребители сделали на границе атмосферы красивый сложный манёвр, просигналили мероканцу на прощанье и улетели в космос, а корабль, изящно развернувшись, пошёл на снижение.
