«Это ребячество какое-то. — Сердилась она на себя, расхаживая по своим апартаментам и не зная, на что решиться. — И не тронь мои игрушки, и не писай в мой горшок! Всё равно придется общаться, хотим мы этого, или нет. Надо как-то всё это разрулить». На самом деле ссориться и мириться она не умела — ещё одно последствие проведённого в болезнях и изоляции детства. Но в данном случае всё зависело от неё, сам Ивайр мириться не придёт. Понимая это, и чувствуя, что затягивать нельзя, Анна выяснила по браслету, где он, и пошла в «Цветок ветра».
Вместо Мерака его в этот раз окружали дикие пейзажи Элва-Мауна. Анна узнала полигональные болота и каменный пирог вдали. Волосы колыхнул тёплый сырой воздух. Ивайр обернулся на звук её шагов, и во взгляде его промелькнуло удивление и облегчение. Он смотрел ей в глаза, стараясь угадать её настроение, и Анне стало стыдно.
— Я тебе не помешала?
— Я ничем не занят.
— «Цветок ветра» и десерт. — Сказала Анна андроиду, подошедшему за заказом, и села за столик. — Ты не пробовал чинить связь?
— Нет.
— Посидишь со мной?
— Да. — Он сел напротив, но из-за возникшей неловкости Анна не могла ни говорить, ни пить роскошный фирменный напиток. Качала медленно нагревающийся от руки стакан, молчала, чувствуя, как Ивайр смотрит на неё и ждёт. Наконец произнесла, почти через силу:
— Я хотела сделать вид, что всё нормально, но почему-то мне кажется, что это не самое лучшее решение, даже не знаю, почему. Дома оно обычно срабатывало. Я, наверное, не права, предъявляя к тебе какие-то претензии, может, просто глупа и навязчива. Если дело в этом, то прости меня, я чего-то, видимо, не учла. Я скучаю без общения с тобой, я на самом деле к тебе привязалась. Мы с тобой стоим перед свершившимся фактом, Кайл Ивайр, я привязалась к тебе, не только как к собеседнику, я твой друг. Что бы ты об этом ни думал. Но бояться тебе нечего, навязываться я не буду.
— Бояться? Ты полагаешь, что я стараюсь держать дистанцию ради себя? Что я что-то значу?
— Для меня ты значишь достаточно много.
— Ты так думаешь.
— Да, я так думаю. — Упрямо взглянула на него, сверкнув зеленью из глаз, Анна. — И хотела бы я знать, как ты можешь заставить меня думать иначе?
— Я думал всю ночь о том, что между нами происходит, и понял только одно: я виноват в том, что не смог тебе сразу объяснить, что я есть.
— Если ты всю ночь думал об этом, Ивайр, ты уж
— Я не хотел втираться к тебе в доверие и становиться для тебя чем-то большим, чем телохранитель и киборг. Я хочу, чтобы ты не чувствовала себя связанной, когда наступит момент выбора, а он обязательно наступит — момент, когда ты должна будешь спасать свою жизнь, оставив меня за спиной, окончательно утратившего всякую ценность. Я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью ради негодного робота; это не правильно.
— Но это всё равно произойдёт. Я не брошу тебя, что бы ни случилось, как и ты не бросишь меня.
— Не сравнивай. Это разные ситуации.
— А если бы ты был на моём месте, а я на твоем, — Анна чуть прищурила глаза, — ты смог бы остаться равнодушным? Смог бы мною пожертвовать?
— Это не этичный вопрос. — Растерялся Ивайр.
— Это вопрос не этики, а наших с тобой личных, эмоциональных качеств. Ты думал о том, каково это: в нашей ситуации быть мною?
— Я бы не хотел, — растерялся Ивайр, — чтобы эта необходимость существовала.
— Но она существует. Я же сказала: мы стоим перед свершившимся фактом.
— Ты ставишь меня перед очень сложной проблемой. — Он выглядел растерянным и очень живым в этот миг. — Не сейчас, потом.
— Когда мне придётся делать выбор? Ты осмеливаешься сделать его за меня?
— Прости. — Ещё сильнее растерялся он. — Мне казалось, что я всё делаю правильно.
— Мне тоже. — Анна улыбнулась примирительно. — Осталось прийти к какому-то общему знаменателю. Как ты на это смотришь?
Он тоже улыбнулся.
— Почему бы нет?
— Вот и замечательно.
На другой день Грит достиг планеты, возле которой собирался сделать остановку, чтобы поискать новый мир для пеллиан, и чтобы Ивайр мог без помех починить связь. Анна, конечно, не удержалась, чтобы не слетать и не полюбоваться безжизненным миром. На этой безвоздушной холодной планете, где не бывало ветров и дождей, скалы и кратеры вулканов были грандиозными, величественными и резкими. Тёмно-красный цвет породы только усугублял ощущение безжизненности и мощи. Но Анна устала от безлюдных миров. Она предпочитала «Цветок ветра» и оранжерею, и с нетерпением ждала, когда с пеллианами можно будет общаться, так как одиночество и странные, немного напряжённые отношения с киборгом успели её утомить. Хотелось нормальных, человеческих отношений, легкомысленной болтовни, общих развлечений. В эти дни, пока она ждала, когда сможет подружиться с пеллианами, она заново исследовала свой мирок, придумывая, куда будет ходить с ними, предвкушая их восторг и удивление, и гордясь своим кораблём. Эти дни были для неё, пожалуй, самыми насыщенными в эмоциональном плане — предвкушения того, что может произойти, вполне заменяли ей сами события и доставляли едва ли не большую радость.
