— Ну, на разговоры-то его, наверное, хватает! — Ухмыльнулся Гиссар, и Анна поняла, кого он ей напоминает. Игоря! Эти наглые глаза, в которых откровенная похоть мешается с презрением, и в то же время какая-то неуверенность в себе, какая-то готовность к плохому, к обиде, и опережающая саму обиду реакция на неё.
«Как и у меня? — Подумала она вдруг со страхом. — Я ведь и сама такая. Я тоже в плохое верю с готовностью, даже с облегчением: ну, вот, меня обидели, обманули, значит, Земля ещё вертится, и всё так, как должно быть?! Господи, ну, и кто я после этого?»
— А я-то почти ревновал тебя к нему! — Признался Гиссар почти развязно.
— Друзьям незачем ревновать друг к другу. — Довольно прохладно произнесла Анна. Ну, нет, она больше не даст себя в обиду, тем более, такому, как он!
— Друзьям? — Переспросил Гиссар с нажимом, но видно было, что обороты он слегка сбавил. Неужели довольно одной готовности к отпору, и тебя не тронут?
— А разве мы не друзья? — Спросила она тоном, не допускающим отрицательного ответа.
— Ты так красива… — Уклончиво произнёс Гиссар, но продолжить не рискнул.
— Тебе понравился мой гость? — Спросила она у Ликаона, едва Гиссар ушёл.
— Нет! Совсем не понравился! Он не умеет держаться, и он такой алчный! Вот увидите, теперь он будет в претензии на собственное помещение. Но если вам он нравится, я молчу.
Анна промолчала, сидя в кресле и размышляя над чем-то. Потом сказала:
— Дай мне обычную одежду, я пойду в «Цветок ветра».
Ивайр опять был там, и вокруг него снова был Элва-Маун. Он повернулся к ней, и Анна произнесла, волнуясь:
— Прости меня, пожалуйста.
— За что? — Удивился он.
— Я решила недавно, что ты так ведёшь себя со мной потому, что тоже хочешь использовать меня. Потому и по курсу отказываешься лететь. Всё это время я только и раздумывала, как мне выкрутиться, если это так.
— И что произошло? — Спросил он. — Что заставило тебя изменить мнение обо мне?
— Я поняла, что это было глупо и подло с моей стороны. Ты столько для меня сделал! И твой взгляд — он чистый. — Она стиснула руки, чтобы не дрожали. — Ты вряд ли меня поймёшь, я сама поняла это только что, когда почувствовала разницу. Я хочу, чтобы ты меня простил. Я ведь не такая, как ты, я хуже, но я пытаюсь измениться, я хочу стать лучше! Ты был прав: дело не в вещах и символах, а в том, что нельзя снисходить к тому, что не достойно этого. Этим я не только унижаю себя, но и поощряю низость. Ты же это имел в виду, когда говорил о престиже Касты, да? Я просто тебя не поняла, не захотела понять. Своей слабостью я порой развращаю тех, кто ею пользуется. Ты понимаешь меня? — Она заглянула ему в глаза, увидела там понимание и одобрение, и благодарность, покраснела от радости:
— Ты не злишься, нет?
— Нет. — Сказал он. — Я счастлив. И кстати: друзья звали меня Ив.
