Как она жаждала определённости! Она не испугалась бы ни смертельного риска, ни трудностей и любых препятствий на пути к цели, лишь бы она была, эта цель! То, что время от времени продолжал предлагать ей Ивайр: всё бросить и бежать на Корту, — было не по ней, не по её амбициям. Она уже замахнулась в душе ни много, ни мало, а на роль спасительницы Известной Вселенной. Она была готова рисковать, жертвовать, драться, терпеть и даже погибнуть, но только не отступить. В конце концов, её двойник был фигурой неоднозначной, пусть со знаком минус, но величина не последняя! Чем она хуже? И если он здесь нагадил, разве не логично будет, если исправит всё она?
— Но что же с тобой произошло? — Вслух спросила она у голограммы. — Признайся хоть ты? Башню сорвало от соли? Откуда ты знал, что покидаешь Грит надолго, и что кто-то будет шарить в твоих архивах? Во что я влипла? Может, всё совсем не так, как мне кажется, и я всего лишь пешка в твоей игре? Как я хочу узнать, но как узнать?! И что, если я загляну ненароком туда, куда заглянул ты, и тоже свихнусь?..
— Да нет! — Возразила сама себе. — Этого быть не может. Я не подниму руки на живое. Живое… — Она повернулась в сторону спальни, но тут её отвлёк мелодичный сигнал с браслета: Ивайр ждал в её апартаментах.
— Что-то случилось? — Остановившись на пороге апартаментов, спросила Анна. Ивайр положил на место цветок ветра, который держал в руке, повернулся к ней.
— Ничего. Я просто хотел пообщаться, пока ты не спишь. Ты упрекала меня, что я сам никогда не проявляю инициативы, не захожу к тебе, вот я и проявил. Не вовремя?
— Почему? — Анна первой уселась на диван. — Просто я так этого хотела, что растерялась немного. И даже не знаю, что теперь мне с тобой делать! — Нервно прыснула, сцепила пальцы на колене. Он сел рядом.
— Не знаю, как всё это объяснить. Я только хотел признаться тебе, до чего сам к тебе привязался. Я боялся твоего благородства и твоей ответственности. Собственно, из-за тебя боялся. Понимаешь?
— Конечно.
— Я хочу сказать тебе, как я понимаю дружбу. Я не умею держать дистанцию, я принадлежу своим близким без остатка, и в ответ жду того же. Я хочу знать о тебе всё, каждую минуту каждого дня, мне всё важно.
— У меня нет тайн. — Ответила Анна. — Честно. Мне кажется, что тебе я могу рассказать всё. Только это будет печальный рассказ. А я не хочу жалости.
— Прими её вместе с моей дружбой. — Серьёзно сказал Ивайр. Анна посмотрела ему в глаза, поражённая внезапной мыслью.
— Да. — Сказала тихо. — Принимаю.
Они проговорили почти до утра. Ивайр рассказал ей о своих родителях, которые были разных Каст, и разница в возрасте у которых составляла пятьдесят четыре года; рассказал, как стал капитаном разведывательного корабля и впервые полетел в Дальний космос, про первую открытую им планету. Анна тоже рассказала многое о себе, начала рассказывать про родителей, про Неродную бабушку, расслабилась, и рассказала про своего сына — впервые с тех пор, как это случилось, нарушила молчание и рассказала об этом вслух. Пока рассказывала, не удержалась, заплакала, и ничего её не ранила его жалость, стало легче.
— Отец так и не пришёл к нему ни разу. — Призналась, вытирая слёзы. — Говорил, что у него слабая нервная система, что вид больного ребёнка его расстраивает, сердце у него болит.… А ребёнок каждый день спрашивает, почему папа не идёт? Я врала, как умела, игрушки ему покупала, говорила: от папы. Видел бы ты, как он радовался! Почему? Почему это случилось с нами? Я всё понимаю, но больно до сих пор, так больно! Я столько лет жила с чувством, словно с меня живой содрали кожу: от простого сотрясения воздуха больно. Выжила. Он мне как-то заявил: «Ты и не такое переживала». Как будто плюнул прямо в сердце. Но я и это пережила. Я крепкая.
— Жестокий мир. — Сказал Ивайр. — Отпусти его. Отпусти себя. Ты туда никогда не вернёшься, и уже ничего не изменишь и никому не отомстишь.
— Лечишь меня?
— Это не в моей власти, хоть я и хотел бы этого.
— Хотел бы?
— Очень. Я хотел бы быть между тобой и всеми печалями этой Вселенной. Но боюсь, что получится наоборот. Со временем я, как механизм, приду в негодность, но ты не бросишь меня, будешь тащить меня и заботиться обо мне.
— Буду. — Анна улыбнулась сквозь слёзы. — И не проси меня пообещать обратное.
— Не попрошу. Я никогда не решу за тебя, как быть. Только ты должна поступать так же.
— Не решать за тебя? Это трудно. А если это для твоего же блага?
