Кандидат оставался там всего несколько дней, но это были дни беспрерывного восторга: пиры, вино, танцы и любовь. Затем ему снова подсыпали снотворного в питье и уносили, откуда принесли. С пробуждением его встречали не улыбки прекрасных гурий, а бородатые лица мулл, которые объясняли, что он и в самом деле побывал в раю, что это Старец Горы своей волшебной силой, с дозволения пророка совершил это чудо. И если он хочет в вечности испытывать блаженство, от которого ему было дано вкусить, то должен слепо исполнять приказы Старца. Тогда смерть его станет вратами в рай, и наградой — вечное наслаждение. Кандидат, конечно, верил всему — на его устах еще горели поцелуи страстных гурий…
С тех пор смерть становилась желанной — вожделенная награда за верность Старцу Горы.
Террор ассасинов продолжался до 1256 года. Монгольское нашествие смело сообщество подсылаемых убийц, да и самому Старцу Горы предоставило случай пройти через ворота смерти в вечный сад блаженства[26].
Примерно в то же самое время, когда монголы послали последнего Старца Горы в объятия пророка, в немецкой Вестфалии разошлась весть о некоем тайном суде. Вокруг известного под названием «фема» судилища крутился целый рой ужасающих слухов; таковы россказни о «поцелуе Марии».
Кого фема приговорила, — так нашептывала молва, — спускали в подземелье, и там ему приходилось поцеловать статую Девы Марии. Это было сооружение из железа цилиндрической формы, с распахивающимися дверцами. Нажатием кнопки дверцы распахивались, и осужденному открывалось внутреннее пространство статуи, все утыканное заточенными гвоздями и острыми ножами. Вторым нажатием кнопки какой-то механизм вталкивал человека внутрь, дверцы захлопывались, гвозди и ножи вонзались в тело. Затем под жертвой открывался подпол, и тело сползало вниз через узкий люк, поверхность которого была утыкана острыми ножами и пиками, они буквально перемалывали тело на мелкие куски, падавшие в водный поток, протекавший внизу.
Немного странно, что верующие христиане сделали именно статую Девы Марии исполнительницей ужасающей смерти, — впрочем, в этом ни слова правды нет.
Скорее всего в основе этой легенды лежат сведения об орудии пыток, называвшемся «железная дева», оригинальный экземпляр которого до сих пор демонстрируют в нюрнбергской крепости. Когда и где его применяли — неизвестно, традиционно называют Нюрнберг и Венецию. То, что его применяли, — это наверняка, объятия железной девы вполне согласуются с жестокостью феодального уголовного права.
Правда о феме состоит в следующем.
В середине XIII века самосуд феодалов породил полное бесправие. О правосудии просто не могло быть и речи. Даже смысл слова «право» был исковеркан и обозначал кулачное право. Феодал делал все, что хотел, его нельзя было привлечь к ответственности, с феодальной вольницей не справлялся даже сам император.
Ситуация стала настолько невыносимой, что народное терпение наконец иссякло, и народ взял в свои руки право судить.
Был организован тайный трибунал, тайное судилище — фема. Оно было тайным, но собиралось на открытом месте, чаще на вершине холма, под развесистым деревом, ясным днем. О роли членов фемы можно судить по возлагаемым на них функциям, ибо буквальный перевод званий (с древнегерманского) не отражает смысла:
Прочие участники процедуры
Посвященный, положив два пальца правой руки на меч
Каждый посвященный получал право заявлять на кого-либо. Обвиняемого вызывали в суд написанным на пергаменте, припечатанным семью печатями письмом. Вручение письма было обязанностью посвященного. Если обвиняемый отказывался принять письмо либо с ним невозможно было встретиться, то посвященный прибивал письмо к воротам и срезал с них три стружки, эти предки возвращаемой квитанции служили подтверждением, что поручение выполнено.
Если обвиняемый в суде не появлялся, выносили первый приговор, заочный — «за упрямство». Но прежде обвинителю следовало подтвердить достоверность своих слов, представив семь свидетелей.
