Если обвиняемый все же на суд являлся, то следовала сцена в глазах современного человека до смешного гротескная, которая тогда воспринималась более чем серьезно. Вперед выступали так называемые присяжные сотоварищи, которые, смотря по тому, кто приводил их, обвиняющий или обвиняемый, приносили присягу в том, совершал или не совершал обвиняемый действия, которые содержались в обвинении. Если обвиняемый выставлял семь своих свидетелей, то обвиняющему надо было выставить против них четырнадцать. Обвиняемый мог и далее тянуть дело, а если он мог выставить двадцать присяжных сотоварищей, свидетельствующих в его пользу, то его отпускали с миром.
Наказанием, как правило, была смерть. В приговоре она выражалась такой витиеватой формулой: «Шею отдать веревке, тело воронам и хищникам». Попросту говоря: немедленно повесить на ближайшем дереве.
Если приговор выносился в отношении бывшего в «бегах» или отъезде, то исполнение приговора поручалось «посвященному». Он мог взять с собой столько присяжных
О возможности избежать казни и речи быть не могло; в случае необходимости тысячи присяжных отправились по следу беглеца.
Висящие на деревьях, колеблемые ветром человеческие тела вызывали дрожь у тех, чья совесть была нечиста. Со временем, однако, фема выродилась. Среди сотен тысяч присяжных и судей все больше становилось таких, кто и сам заслуживал веревки: свою «посвященность» они использовали для личной мести, сведения счетов или наживы. Это внутреннее разложение усугубилось и тем, что порядок в государстве мало-помалу стал укрепляться. Карл V[27] обломал-таки рога господам рыцарям, а «Каролина» (так называли введенное им уголовное уложение) навела порядок в области уголовного права.
Постепенно и сам народ отвернулся от фемы, последнее заседание состоялось в 1568 году, с тех пор от нее осталось только название.
На сессии венгерского парламента 10 октября 1848 года Лайош Кошут[28] внес следующее предложение:
