Следователь. Так-так… Что же нам делать?
Фалькенауге. Но ведь у меня только одна кровать.
Следователь. Только одна кровать? Да, что же нам, в таком случае, делать? Тут уж я, право, не знаю… Ну, может быть, вы поместитесь, вы должны попробовать.
Полицейский
Следователь. Введи его!
Славные люди эти участники мужского квартета. Солидные, славные люди!
Теобальд
Следователь. Вы огородник, не так ли? Должно быть, хорошая работа, если разбираться в этом деле.
Теобальд. Друзей своих я знаю всю жизнь мою. За них ручаюсь я. Я внесу залог. Мои друзья, свободные мужчины, оков не вынесут.
Следователь. Быть может, вы дадите мне совет. Я хотел бы посадить у себя в огороде грядку свеклы.
Теобальд. Но рано, государь мой милостивый, рано! Не может быть, чтобы мои друзья…
Следователь
Теобальд. Я зайду к вам. Не может быть, чтобы мои друзья…
Следователь. Да-да! Но сейчас, к сожалению, у меня уже нет времени.
Теобальд
Следователь
Вы должны положить на ночь холодный компресс на грудь. Это помогает.
Старик
Следователь. Ну, рассказывайте. Что вы видели?
Старик
Следователь. Так-так… Это интересно… Ну и что же потом?
Старик. Позже, когда я узнал, что господина Молитора убили, я, конечно, так и решил про себя, что господина Молитора убил господин Оскар.
Следователь. Вы твердо уверены, что человек с белым пуделем был господин Оскар?
Старик. В этом не может быть никакого сомнения. Я знаю господина Оскара с… ах, я уже даже не помню, сколько лет. Многие годы я каждый вечер бывал у него в винном погребке, выпивал стаканчик вина… Вино у него было хорошее, это надо признать. А вот теперь уже с вином у меня дело не идет. Из-за почек!
Следователь. В котором часу вы увидели, что господин Оскар выходит из дома Молитора?
Старик. Ровно в шесть!
Следователь. Откуда вы знаете, что было ровно шесть часов?
Старик. Я живу на втором этаже, и из моего окна видны часы на колокольне.
Следователь. А теперь скажите мне — и это очень важно, — когда вы видели господина Молитора живым в последний раз?
Старик. В четыре часа! Господин Молитор поздоровался со мной из своего окна. Он мне кивнул именно в тот момент, когда часы на колокольне пробили четыре.
Следователь. А между четырьмя и шестью вы не видели никого, кто заходил бы в дом Молитора?
Старик. Ни души. От меня бы это не скрылось… Меня-то нельзя разглядеть, потому что занавеска наполовину скрывает. Я же из своего окна вижу все, что происходит в узком переулке.
Следователь. Ну хорошо, можете идти.