Пьесы полностью

Доктор Хуф(входит покачиваясь, вытягивает руку над столом и благословляет, как священник). Добрый вечер, братие!

Все. Добрый вечер!

Доктор Хуф. По дороге сюда меня чуть было не переехали, но бог всех пьяниц перевел меня целым и невредимым через улицу. (Садится.)

Оскар. Ганс, принеси вина и еще четыре стакана!

Доктор Хуф. Доброе вино разрывает все оковы. Вино — это райский динамит. Кто пьет, может, как канатный танцор, идти над пропастью, но юмор и скепсис должны служить ему балансиром.

Оскар. Сегодня вечером мы обмываем погребок. Сегодня я всех угощаю, господин Фирнекес.

Фирнекес поднимает глаза и снова молча опускает голову.

Ганс(приносит на подносе четыре стакана и четыре оплетенные бутылки; наполняя стаканы). «Эшерндорфер Лумп» урожая тысяча девятьсот двадцать первого года, благороднейшее вино на свете.

Доктор Хуф. Буду ли я завтра жив, я, конечно, не знаю. Но пока жив, я буду пить — это уж всенепременно.

Теобальд. Выпьем за процветание Германии! За нашу прекрасную Германию!

Все чокаются и пьют.

Ганс. Но что же будет с нашей прекрасной Германией? Гинденбург назначил этого Гитлера рейхсканцлером.

Господин «Так-так». Да, это скверно. Очень, очень скверно!

Ганс. Правда, безработных теперь уже не так много. Этот Гитлер сразу начал вооружаться, но предоставлять людям работу таким образом чертовски опасно. Кто вооружается — думает о войне.

Господин «Так-так». Это верно.

Оскар. Да нет, Гитлер не станет воевать. Он не так глуп.

Ганс. Может, он и не глуп. Да зато у него не все дома. Вчера только я опять слушал его по радио. Орет как оглашенный. Говорю вам — он чокнутый. У него не все дома.

Оскар. Ах, ты видишь все в черном свете. И ты всегда был такой.

Ганс. Сейчас у нас тысяча девятьсот тридцать третий год. Я спрашиваю себя: что будет через несколько лет, когда этот тип, одержимый манией величия, вооружит Германию до зубов?

Господин «Так-так». Я тоже спрашиваю себя.

Ганс. Я хочу сказать, что будет, когда он все-таки станет воевать? Что будет с нашей прекрасной Германией?

Доктор Хуф. Дух Гёте и Бетховена будет уничтожен, если этот варвар возьмет власть и втянет Германию в войну.

Фирнекес. Он начнет войну.

Все молчат, потрясенные.

Господин «Так-так»(после паузы). Это весьма возможно.

Фалькенауге. Ах нет, что вы говорите! Я не думаю, что он начнет войну.

Фирнекес(оглядывается, смотрит каждому в глаза; как лунатик, глядя прямо перед собой). Будет война!

Фалькенауге. Ну почему вы так думаете?

Фирнекес молча опускает голову.

Оскар(весело). Давайте споем!

Фалькенауге(поет). «Вон у ворот колодец…»

Оскар наигрывает на гитаре, квартет подхватывает.

В среднем окне первого этажа зажигается свет. Окно открывается. Из него, уютно облокотившись, выглядывает девушка. Люди останавливаются на улице и заглядывают в погребок. Некоторые подпевают. Девушка в открытом окне тоже подпевает.

Вдалеке слышится военная музыка, становится все громче, затем внезапно обрывается. Теперь слышны шаги марширующего отряда.

Шаги марширующих приближаются.

Отряд штурмовиков со свастикой на рукавах молча проходит строем по четыре человека мимо погребка. Посетители погребка и участники квартета встают и выглядывают на улицу. Люди на улице молча смотрят вслед штурмовикам.