Пьесы полностью

Старик. Это невозможно. Я не в состоянии выплатить тебе сейчас восемьсот тысяч марок. Мне надо значительно расширить нашу фабрику, заказать огромное количество материала и половину оплатить.

Рупрехт. Тогда я предъявлю фирме «Король шляп» иск на мои восемьсот тысяч.

Старик(улыбаясь). Ты знаешь так же хорошо, как и я, что подобный процесс я могу довести до высшей инстанции. На это уйдут годы. (Пауза.) К тому же для меня новость, что мой зять — мечтатель и пацифист.

Рупрехт. Выступать против войны, против вооружения не значит быть мечтателем.

Старик. Ты не будешь сидеть на моем горбу и мечтать о рае вечного мира. Твои восемьсот тысяч марок останутся в деле, во всяком случае до тех пор, пока я не выйду из затруднительного положения. (Уходит энергичным шагом.)

Рупрехт(подходит к Вальтеру). Ну, Вальтер? Ты тоже уже играешь в войну?

Вальтер. Стрелять! Стрелять! Пока не перебьем всех французов! (Несколько раз толкает вперед пушку, направленную на фронт оловянных солдатиков.) Пифф-пафф-пуфф!

Рупрехт(вынимая из ящика с конструктором кубики и складывая из них дом). Французы — хорошие люди, их не надо убивать.

Вальтер. Но ведь они наши враги!

Рупрехт. Французы не наши враги, если мы не враги французов. (Продолжая строить.) Если ты дашь мне солдатиков и пушки, я подарю тебе свой конструктор. Ты сможешь построить целый город. (Показывает.) Видишь?

Входит Амалия, двадцати пяти лет, хорошенькая, в очень дорогом, но безвкусном туалете для коктейля, обвешанная бриллиантовыми украшениями.

Амалия. Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не играл в гостиной! Отправляйся к себе в детскую!

Вальтер. Но ведь папа сказал, что я должен теперь строить город.

Амалия(громко), К себе в детскую! Живо!

Вальтер плача уходит.

Рупрехт. С твоей гостиной ничего не случится, если наш сын тут поиграет.

Амалия. У Вальтера есть своя комната.

Рупрехт. Средь бела дня ты навесила на себя бриллианты на пятьдесят тысяч марок!

Амалия. Почему бы и нет? Ведь мы же не какие-нибудь бедняки.

Рупрехт. Поистине вы бедняки. Утонули в своем богатстве!

Амалия. Полно! Что мне их, прятать?

Рупрехт. Значит, ты опять идешь на коктейль?

Амалия. А что?

Рупрехт. На этой неделе ты ежедневно ходила на коктейли. Что тебе это дает? Ты постоянно встречаешься с одними и теми же скучными людьми, которые неизменно болтают одни и те же глупости.

Амалия. А если я останусь дома, ты опять будешь упрекать меня и мы опять поссоримся, как всегда… Я должна читать хорошие книги. Я должна заботиться о хозяйстве. Я должна быть вдумчивой. И так далее и тому подобное. Не хватает только, чтобы я ходила гулять с Вальтером каждый день, когда светит солнце.

Рупрехт. Конечно же, ты должна это делать.

Амалия. На все это у нас есть прислуга.

Рупрехт. Значит, я женился не на девушке, а на трех дюжинах костюмов для коктейля и трех дюжинах вечерних туалетов.

Амалия(кричит). А я вышла замуж не за джентльмена, а за мужика!

Рупрехт. Не кричи!

Амалия. Буду кричать!

Рупрехт. Я вовсе не за то, чтобы детей били. Но ты получила неправильное воспитание. Если бы тебе, когда ты была девочкой, время от времени давали шлепки, возможно, ты бы относилась к жизни серьезнее.

Амалия(кричит). Ты хотел бы еще и бить меня!

Рупрехт(спокойно). Конечно, нет. Это было бы уже бесполезно. Потому что все человеческое в тебе уже убито.

Входит Лизель, сорока лет, с пыльной тряпкой в руке

Амалия(громко). Пожалуйста, прежде чем входить, стучите.

Лизель бурчит что-то себе под нос и принимается стирать пыль.

Сейчас же выйдите и сперва постучите.

Лизель. Я не позволю собой командовать, я не новобранец в казарме.

Амалия. Бесстыжая девка!

Лизель. Кто это бесстыжая девка? Я?

Амалия. А ну замолчите. Вы надоели мне.

Лизель. Вы мне уже давно надоели.

Амалия. Вон!

Лизель. Я должна выполнить свою работу.

Амалия набрасывается на Лизель с кулаками.

Рупрехт(оттаскивает Амалию от Лизели и трясет жену за плечи; вне себя). Ты бьешь Лизель? Ты бьешь служанку? Ты что, совсем рехнулась, ты, жалкая салонная тварь! (Ведет сопротивляющуюся изо всех сил Амалию к двери, выталкивает и закрывает дверь.)