Входят к о с т ю м е р ш а и п а р и к м а х е р ш а.
Девочки, скорей, скорей, скорей! (Ложится на диван, поднимает вверх ноги.) Сперва чулки! Да черные, черные! О господи! Какие же вы тупицы! Теперь платье. Да тише, тише! Прическу помнете! Платье тоже черное! Пора знать, идиотки, что в третьем акте — я всегда монашка!..
Условный стук в дверь.
(Тихо.) Это, наверно, он. (Громко.) Да, да! Войдите!
А н д р е е в (входит с букетом в руках. Увидев полураздетую Барковскую). Ах, пардон! Тысячу извинений! (Хочет уйти.)
Б а р к о в с к а я. Ничего, ничего! Останьтесь, я перейду за ширму. Девочки, вы мне больше не нужны!
Те быстро уходят. Барковская не торопясь идет за ширму.
Извините, такова наша закулисная жизнь. О нас любят посплетничать: «Актрисы — грязь, разврат…»
А н д р е е в. Убеждаюсь воочию, что это не так. Я видел вас на сцене. Я восхищен и не мог не зайти. Вот, прошу. (Подает ей через ширму букет цветов.)
Б а р к о в с к а я (нюхая цветы). О! Мои любимые запахи!.. Как вы милы!
А н д р е е в. К сожалению, я зашел на одну минуту. Хочу еще раз увидеть вас в одной вещице… (Со значением.) Когда пойдет фарс «Грелка»?
Б а р к о в с к а я (с радостью). После дождика в четверг!
А н д р е е в. Фу-х!.. Тогда я — дома…
Б а р к о в с к а я. Наконец-то! Мы вас заждались! Все наши люди в сборе, а вас все нет и нет. Час назад вас пошел встречать на вокзал Греков. Мы просто не знали, что и думать! Фалалеев очень волнуется. Он, между прочим, так вас описал, глаза, волосы, что я уже до пароля догадалась, что вы Савинков!..
А н д р е е в (изумленно). Что?!
Б а р к о в с к а я. Ой! Простите, простите меня, глупую бабу! Но это от волнения, уверяю вас. (Тихо.) Борис Викторович… Виновата, конечно, я, меня предупредил Фалалеев, что вашу фамилию вслух произносить нельзя.
А н д р е е в (большая пауза, во время которой он понял все, и, входя в роль, строго). Довольно. А то скажете еще что-нибудь лишнее…
Б а р к о в с к а я. Виновата, Борис Викторович, но… (Кокетничая.) Прошу пощады как женщина…
А н д р е е в (покровительственно). Ну-ну. Не расстраивайтесь, Валентина Николаевна. Я не за все ругаю тех, кто мне верно служит. Отличную явку и пароль придумали вы, конечно?
Б а р к о в с к а я (наигрывая скромность). Мне не пришлось долго думать. Я — актриса. Вся моя жизнь в театре…
А н д р е е в (безапелляционно). Все равно остроумно. Я вам аплодирую. Браво, Барковская! (Потрепал ее по щеке и оглядывая ее.) Черт возьми, с вами строго невозможно говорить.
Б а р к о в с к а я (смеется). Тем более, Борис Викторович, что я привыкла больше…
А н д р е е в. К аплодисментам и комплиментам?
Б а р к о в с к а я. Смилуйтесь, я не только актриса, но и слабый пол.
А н д р е е в. Да, вы не только актриса, не только слабый пол, но и…
Б а р к о в с к а я. А что «и»?
А н д р е е в. Хотите знать?
Б а р к о в с к а я (закрывая глаза и покачивая головой). Очень…
А н д р е е в (закрывает ей глаза ладонью и оглядывает комнату). После скажу.
Б а р к о в с к а я (млея). Я буду ждать. Очень, очень…
Три звонка.
Ах, третий звонок! Я должна бежать! (Пудрится перед зеркалом и уже фамильярно.) Борис Викторович, располагайтесь, миленький, как дома. (Открывает дверцу стенного шкафа.) Вот здесь коньяк, вино, фрукты. Я сейчас пришлю к вам Фалалеева.
Слышатся крики: «Барковская! Барковская!»
Слышите, меня зовут! Мой зритель! Убегаю! (Уходит.)
А н д р е е в. Значит, Савинков здесь… (Быстро направляется к двери.)
Ф а л а л е е в (входя, оживленно). Борис Викторович!…
Пауза.
Андреев?!
А н д р е е в. Здравствуй, Дмитрий Павлович! Вот ты какой стал?! Весь в кожах! Сколько же мы с тобой не видались?
Ф а л а л е е в (закрывает дверь на ключ, вынимает наган). Садись!
Андреев садится у стола.
Руки на стол!.. Ты не выйдешь отсюда живым, чекист Андреев!
А н д р е е в (спокойно, улыбаясь). Как в театре. (Зевает.) Извини, не спал уже двое суток… Слушай, Фалалеев, убери пушку, у меня тоже есть.
Ф а л а л е е в. Не сомневаюсь.
А н д р е е в. Ну вот и не надо горячиться. А то перестреляем друг друга… Представляешь, как обрадуется Борис Викторович?
Ф а л а л е е в. Игру ведешь, чекист?
