Входит очень встревоженный Д у м а, за ним М а ш а, И р т ы ш, Л ю б к а.
Д у м а (Иртышу). Стой здесь! (Олегу.) Показывай трубы, которые варил Иртышев!
Зажигает фонарь и уходит вместе с ребятами в глубь тоннеля. Остаются Маша, Иртыш, Ломонос.
М а ш а. Рома, я должна была сказать Федору Ивановичу, должна! Он все сейчас разрешит по правде! Весь ваш спор разрешит. Он верит тебе. Он любит тебя. Он умеет верить… Рома, не смотри так на меня! Я сейчас пойду туда… я докажу им… (Уходит.)
И р т ы ш. А пошли вы все!.. (Хочет уйти.)
Л о м о н о с (с угрозой). Тебе сказал Федор Иванович — стой, так?
И р т ы ш (вызывающе). А я иду!
Л о м о н о с (твердо). Пойдешь, когда скажем… когда ответишь по правде, честно! Почему не ответил мне? Я верил тебе, как брату. Теперь сомневаюсь… (Кричит.) Через тебя я перестану верить другим! Всем!.. Если виноват — признайся! Честно, честно и только честно! Только так могу жить!!!
И р т ы ш. Вадим, не надо. Ну, прости, что ударил… Сгоряча я…
Л о м о н о с (кричит). Да не в этом дело! Ты двадцать раз меня ударь, только говори правду, живи по правде, так? Что ты сделал? Зачем? Молчишь? Значит, правда? Сработал брак?!
И р т ы ш (опустив глаза). Я не хотел…
Л о м о н о с. А что ты хотел, что? Опять молчишь? Для себя все хотел, так? Отвечай же?!
И р т ы ш. Слушай, иди ты… Ты еще будешь мне мораль читать! Ты забыл, кто ты?
Л о м о н о с (кричит). Я — человек!
И р т ы ш. Уйди с дороги, подонок!
Л о м о н о с (трясет Иртыша). Задушу!
Входят Д у м а и р е б я т а.
Д у м а. Так… Все ясно. Оставь его, Ломонос!
Л о м о н о с. Он обманул меня!
Д у м а. Тебя? Он меня, старого, обманул. Всех нас. И, кажется, самого себя… (Иртышу.) Эх, Иртыш, Иртыш. Роман Иртышев! Стало быть, о себе только думал? Забыл о своих товарищах. Аварию они бы не допустили. Знаю, телом бы своим прикрыли любую брешь! Ты солгал им. Забыл, видно, что самое дорогое у нас — это рабочая совесть, рабочая честь! (После паузы.) Ты — способный парень, Роман. Подумай. Подумай, как дальше жить собираешься?.. А теперь… Тяжело мне, но надо… (Олегу.) Надо, Олег, вернуться к нашему с тобой спору при всех в субботу ночью… в общежитии… Не понял я тогда, о чем ты хлопотал. Верно. Не разобрался я. Не разобрался еще и раньше ни в тебе (показывая на Иртыша), ни в нем… Горько признаваться в этом… Да только правда мне дороже… (Тихо, Олегу.) Прости, Олежек… (Уходит.)
М а ш а (потрясена). Рома, скажи, почему же ты так? Непонятно же. Это что же? Да нет же, нет! Этого не может быть! Ты просто… ты ошибся? Скажи им, Рома, скажи им всем!
Иртыш молчит.
С м о л к а. Ему нечего сказать в свое оправдание…
Л ю б к а. А признаться — гордость не позволяет.
О л е г. Отвечай, Иртыш!
Иртыш молчит.
Л о м о н о с. Минуту молчания Иртышеву!
Все молча выстраиваются в шеренгу.
(Становится на правом фланге головным и смотрит на свои ручные часы.) Бригада Иртышева — минус один!
Иртыш, молча стоящий перед бригадой, опустил голову. Из шеренги вышла Маша и стала около Иртыша. Шум среди ребят.
Л ю б к а. Маша?!
М а ш а (упрямо). Все равно!
Л о м о н о с. Минуту — Ромашкиной!
Л ю б к а. Нет! (Загораживает собой Машу.)
О л е г. Нет, ребята, нет! Здесь дело другое…
Резко повернувшись, Иртыш уходит. За ним вслед убегает Маша.
З а н а в е с.
КАРТИНА ШЕСТАЯИНТЕРМЕДИЯ
