Пьесы полностью

Доносятся чьи-то шаги. Свет слева гаснет. Митчел прячет свой дневник под подушку и вытягивается на постели, закрыв глаза. Входят  Г а р в у д, К л а р а, т е т я  Д а ш а  и  Т а н я, она в белом халате.

Г а р в у д (подходя к кровати). Он спит… (Кларе.) Этот доктор так и не взял у меня гонорар. Удивительная страна!.. Когда я сказал ему: «Доктор, я исхожу из формулы социализма — каждому по труду», он ответил: «Мой труд оплачивает государство…» Можно тут что-нибудь понять?

К л а р а. У нас просто не поверили бы, что так бывает… Две недели он приезжал каждый день…

Г а р в у д. Мисс Тания, вам надо отдохнуть…

Т а н я. Я не устала… и потом, когда Митчел проснется…

К л а р а. То будет рад вас видеть… Танюска!..

Т а н я  смущается.

Т е т я  Д а ш а. Давайте чайку попьем.

Т а н я. Я принесу воды, тетя Даша. (Уходит вместе с тетей Дашей.)

Г а р в у д. Ты смутила девушку, Клара… У них с Митчелом просто дружба.

К л а р а. Самые умные мужчины поразительно наивны в этих вопросах. Вы не исключение из этого правила, отец!

Г а р в у д (несколько уязвленный). Ни в одной области дамы так не склонны к фантазии, как в этой. И ты не исключение из этого правила.

К л а р а. Фантазии?.. А то, что в бреду он столько раз произносил ее имя?.. Это тоже фантазия?

Г а р в у д. Бред — это всего лишь бред.

К л а р а. Когда мужчина объясняется в любви, находясь в нормальном состоянии, это нередко бред. Но уж если он объясняется в бреду, то это настоящее чувство… Можете не сомневаться, папа!..

Г а р в у д. Ну-ну… Может быть… Я уже смутно помню, как это бывает. В табаках я себя чувствую сильнее… А она, эта девушка?..

К л а р а. Как можно не влюбиться в нашего Митчела?

Г а р в у д. Иных доказательств у тебя нет?

К л а р а. Разве можно, не любя, так волноваться, не спать ночами?..

Г а р в у д. Тогда в него влюблен весь факультет. И прежде всего тетя Даша… Она тоже не спала ночами… Когда потребовалась кровь для переливания, все его коллеги предлагали свою… А Хусаин ночью помчался за льдом и пронес его в руках три километра… бегом. Помнишь, как ты боялась его?.. И называла потомком Чингисхана?..

К л а р а. Да-да, золотой мальчик… (Подходит к Митчелу, поправляет край одеяла, глядит на сына, тихо напевает.)

Гарвуд подходит к комоду, на котором стоит рамка с фотографией молодого солдата в пилотке. Входит  т е т я  Д а ш а  с чайником.

Г а р в у д (тете Даше). Иван?

Т е т я  Д а ш а. Он… (Не желая продолжать этот разговор.) Вот, закусите, господа… Извините, сахару только два кусочка — месяц на исходе.

Г а р в у д (подходит к тете Даше, берет за руку, глядит в ее открытое, доброе, чисто русское лицо с ввалившимися от горя и бессонных ночей глазами и тихо произносит). Никогда, никогда, тетия Даша, Митчел Гарвуд не забудет того, что вы сделали для нашего мальчика! О, теперь я знаю, что такое русская женщина!.. (У него появляются слезы на глазах.) Извините меня!..

Т е т я  Д а ш а. Да что ты, голубчик мой?..

Клара подходит к ней и молча целует ее.

Сейчас хлеб принесу… (Уходит.)

К л а р а. Вы настоящий человек, отец!.. (Указывая на портрет.) Это ее мальчик?

Г а р в у д. В этой стране нет дома, в котором не побывала война…

К л а р а. Ах, как мне стыдно, что, прожив две недели в этом доме, я лишь сегодня узнала, что это портрет ее сына!..

Т а н я  приносит чашки и блюдца.

Отец… Выйдем на берег…

Т а н я. А как же чай?

Г а р в у д (поглядев на Клару). Мы на несколько минут… Полюбоваться восходом солнца…

К л а р а (нежно). Танюска!..

Г а р в у д  и  К л а р а  уходят. Таня подходит к столу и устало опускается на стул.

М и т ч е л (открывая глаза). Здравствуй, Тания…

Т а н я. Доброе утро, Митя!.. Ты спал? Доктор сказал, что скоро ты будешь совсем здоров…

Митчел садится на кровати.

Лежи спокойно, Митя…

М и т ч е л. Ах, если бы ты знала, как мне хорошо!.. Болезнь сделала меня смелее… И я хочу тебе сказать…

Т а н я. Не надо…

М и т ч е л. Разве ты знаешь, что я хочу сказать?

Т а н я. Знаю… Я очень прошу тебя, не надо… Очень прошу!..

М и т ч е л. Почему — не надо?

Т а н я. Ты совсем как маленький…