Р о м и н. Простите. Прежде чем вы позаботитесь о перевозке фруктовых вод, я прошу, Максим Корнилович, подписать справку на арест Леонтьева и двух агентов, фамилии которых указаны в записной книжке… А потом, пожалуйста, занимайтесь лимонадиком… Не возражаю.
М а л и н и н. Меня не интересует, возражаете вы или нет, товарищ Ромин. Григорий Ефимович, фрейлейн Бринкель в приемной?
Л а р ц е в. Да.
М а л и н и н. А где Иоганн Вирт, товарищ Ромин?
Р о м и н. У меня в кабинете, Максим Корнилович.
Л а р ц е в. Прекрасно. Давайте сначала поговорим с Виртом.
М а л и н и н
Л а р ц е в. Теперь займемся лимонадиком, как выражается Ромин. Так вот, известная тебе фрейлейн Бринкель приехала не с пустыми руками. Во-первых, точно выяснено: Наташа Леонтьева и четверо других советских ребят вывезены в Нюрнберг и содержатся в подвале виллы Грейвуда. Во-вторых, куда-то исчез муж Ирмы Вунд, о которой тебе известно… Ирма — фрейлейн Эрна хорошо с ней знакома — очень волнуется…
М а л и н и н. Так-так… Весьма любопытно…
В и р т
М а л и н и н. Садитесь, Иоганн Вирт.
Итак, вы утверждаете, что вот это письмо
В и р т. Так точно. Велел.
Л а р ц е в. И что Грейвуд сказал вам, будто полковник Леонтьев является его агентом?
В и р т. Так точно. Сказал.
Л а р ц е в. Вы рассказали следствию все, что знали?
Р о м и н. Для объективности должен подтвердить, что обвиняемый Вирт сразу все рассказал.
В и р т. Так точно. Абсолютно все.
Л а р ц е в. Если так, это весьма похвально. Скажите, Вирт, что вы делали в Ротенбурге?
В и р т. В каком, герр оберст, Ротенбурге?
Л а р ц е в. В том самом Ротенбурге, где находится лагерь для перемещенных лиц.
В и р т. Я этого не знаю.
Л а р ц е в. И в Ротенбурге вы не были?
В и р т. Так точно. Не был.
Л а р ц е в. Никогда?
В и р т. Никогда.
Л а р ц е в. У меня больше нет вопросов к Иоганну Вирту.
М а л и н и н. Откуда вы узнали, что письмо надо проявить в молоке?
В и р т. Полковник Грейвуд велел мне передать это Леонтьеву. Но я передал господину следователю.
Р о м и н. Совершенно верно.
Л а р ц е в. Товарищ Малинин, только две минуты. Вот фрейлейн Бринкель…
ходатайствует о пропуске на одну грузовую машину для перевозки фруктовых вод из Ротенбурга в нашу зону. Учитывая, что фрейлейн имеет завод фруктовых вот также и в нашей зоне и зарекомендовала себя как солидный коммерсант, я поддерживаю ее ходатайство.
Э р н а. Я весьма признательна вам, герр оберст, за внимание и лестный обо мне отзыв.
Л а р ц е в. Вы знаете этого человека?
Э р н а. Это муж фрау Ирмы, моей доброй знакомой.
Л а р ц е в. А где вы его видели?
Э р н а. В Ротенбурге, на нашем заводе. Он вывозил оттуда нескольких наших рабочих… О, Генрих, как будет рада фрау Ирма, когда я расскажу ей об этой встрече!
В и р т. Вы ошибаетесь… Я не знаю фрау Ирмы… Я… Я решительно отказываюсь…
Э р н а. Отказываетесь? Это нехорошо с вашей стороны. Фрау Ирма так предана вам. Она красивая женщина, ею можно гордиться…
Л а р ц е в. Он почему-то не хочет гордиться. В самом деле, почему, господин Иоганн Вирт? Впрочем, я забыл, вы оказывается, не Иоганн, вы Генрих…
В и р т. Я… Я…
М а л и н и н. Возьмите арестованного и вызовите врача…
Л а р ц е в. И пусть он поможет ему прийти в себя… Но только именно в себя…
Р о м и н. Товарищ Малинин, так нельзя. Мало ли что могло померещиться этой немке.
Любого обвиняемого можно сбить с толку…
Э р н а. Немке?
М а л и н и н. Вот вам и лимонадик! Как видите, Ромин, лимонадик с витаминами.
Р о м и н. Пусть так. Но это не меняет дела. Письмо есть письмо, документы есть документы! И показания этого Вирта…
Л а р ц е в. Но он не Вирт…
Р о м и н. Какое это имеет значение?! Я этого так не оставлю, я буду жаловаться…
Л а р ц е в. Вы уже пожаловались, Ромин.
