М а к к е н з и. Арестовать за превышение власти и произвол. Сегодня же, сейчас, немедленно!
Н а т а ш а. Вижу.
М а к к е н з и. И командирован сюда правительством, чтобы выяснить во всем объеме вопрос о перемешенных лицах. Я в ужасе от того, что сейчас узнал! Ведь вас освободили наши войска, не так ли?
Н а т а ш а. Да, нас освободили американцы. Мы встретили их как братьев. И они вели себя как братья…
М а к к е н з и. Я счастлив это слышать!
Н а т а ш а. Да, это были добрые, честные, веселые ребята. Мы тай благодарны-им! Мы вместе праздновали победу, они помогали нам всем чем могли. Мы никогда их не забудем!
М а к к е н з и. Понимаю.
Н а т а ш а. Потом появились совсем другие американцы… И начался этот ужас!
М а к к е н з и. Успокойтесь, прошу вас! Слушайте, полковник, и пусть вам будет стыдно!
Г р е й в у д. Виноват.
М а к к е н з и. Кто из комсомольской организации арестован кроме вас? Я немедленно приму меры.
И р м а. Она все отрицает, хотя является членом комитета!
М а к к е н з и. Это ее право. Дитя мое, если вы даже член комитета, вам ничто не угрожает. У нас свобода совести, свобода печати, свобода слова.
Н а т а ш а. Почему же нас не пускают домой?
М а к к е н з и. Для этого я и приехал, Наташа. Недавно я перечитывал «Войну и мир» вашего гениального Толстого. Помните Наташу Ростову? Ее первый бал? Ее первую любовь? Ее первое горе? Помните?
Н а т а ш а. Да-да, помню. Я читала давно, еще девочкой, еще дома. И, вероятно, тогда еще не все понимала. Но потом, когда у меня на глазах убили бабушку и нас вывезли в Германию, я быстро повзрослела, генерал. Нам искалечили детство, но память мы не потеряли.
М а к к е н з и. Это делает вам честь, дитя мое. Успокойтесь, все будет хорошо. Мы скоро вернем вас на родину. А пока мне хочется сделать вам приятное. У вас, как я слышал, есть друг.
М а к к е н з и. Юрий Морозов. Хотите его повидать?
Н а т а ш а. Спасибо вам, спасибо!
М а к к е н з и. Слышал… У меня есть дочь ваших лет. И я подозреваю, у нее тоже есть любимый. Ну что вы смущаетесь? Полковник, устройте Наташе свидание с ее другом. Можно сейчас.
Н а т а ш а. Да… Но у меня такой вид…
М а к к е н з и. Фрау Ирма, пройдите с Наташей, пусть она приведет себя в порядок, а потом встретится со своим парнем.
И р м а. Идемте, Наташа.
М а к к е н з и. Хорошая штука юность, Грейвуд! Даже в подвале. Теперь я не сомневаюсь в том, что найду с ней общий язык, что, приехав в Москву, она будет на нас работать, хотя бы из любви к этому парню. Мы оставим его здесь как залог. Теперь подумаем о вашем резервном ходе. Позовите его сюда.
Г р е й в у д
М а к к е н з и. Да, такова наша гвардия, приятель. С какой сволочью приходится работать!
Г р е й в у д. Войдите!
На пороге появляется Г е н р и х В у н д, высокий, худой человек с дергающимся лицом.
В у н д. Явился по вашему приказанию, герр оберст!
Г р е й в у д. С вами хочет познакомиться генерал.
М а к к е н з и. Да-да, садитесь, пожалуйста, Вунд. Ну, Железный Генрих, как дела?
В у н д. Если вы говорите об этом русском мальчишке, герр генерал, то…
Г р е й в у д. Ему поручена обработка Юрия Морозова.
М а к к е н з и. Ну и как, Вунд?
В у н д. Он еще держится, герр генерал, но дело идет к финишу. Я делаю все, что могу.
М а к к е н з и. Значит, пока плохо делаете. Зря мы вас спасли, Железный Генрих.
В у н д. Я докажу обратное, герр генерал!
Г р е й в у д. Мы решили дать вам возможность доказать это, Вунд. Скажите, вы ведь сидели в одной камере с этим Гессом, бывшим начальником лагеря Освенцима?
В у н д. Так точно.
Г р е й в у д. В Освенциме вы были его правой рукой?
В у н д. Так точно. Был.
Г р е й в у д. Нам пришлось выдать Гесса полякам.
Что с вами?
В у н д. Я ему не завидую.
Г р е й в у д. Вы следите по газетам за отчетами о процессе главных военных преступников?
В у н д. Так точно. Слежу.
Г р е й в у д. Вчерашний отчет читали?
В у н д. Да. Я не спал всю ночь. Вся моя надежда на вас!
