Пьесы полностью

Внезапно Старая актриса замирает и опускается на пол.

Прошло несколько дней. Та же гостиная. Бородатый человек средних лет сидит на диване и глядит перед собой тяжелым, напряженным взглядом. Появляется Старая Актрисас книгами в руках. Она в изумлении глядит на странного субъекта, но тот будто не замечает ее. И вдруг Он начинает говорить – безостановочно и куда-то в пространство.

Он . Вы пришли навестить старого джентльмена под диваном? (Кричит.) Эй, старый клоун! Драчун! Эпилептик!.. Молчит!.. Ты будешь отвечать?.. Опять молчит! Может, окочурился? Говорят, неделю назад сюда пришла какая-то древняя раскрасавица с прелестным овалом лица…

Она . Я бы сказала – обвалом лица… Ха-ха-ха!

Он (будто не слыша). Ну, старый ловелас клюнул на ее антикварные прелести. А она возьми да грохнись в обморок. И на неделю исчезла… А он не выдержал разлуки – и, видать, предпринял путешествие по Пржевальскому… Хо-хо-хо!

Она . Ха-ха-ха! ( Изумленно.) Это… вы?!

Он . А это – вы… Самая пора прочесть стихи: «Я встретил вас, и все былое в отжившем сердце ожило…»

Она . Почему вы покинули ваше оригинальное гнездышко? (Передавая книги.) Спасибо за книги!

Он . Мегафон изъяли. А без мегафона трудно общаться с внешним миром… Человечество еще только приспосабливается к жизни под диваном… Пришлось вот лезть наверх – в толпу!

Она . Но вы – совсем молодой!.. Как вы очутились в этом доме?

Он . Пардон, старуха: этот дом – для (с ударением) инвалидов и престарелых. Я – эпилептик, то есть? Полноправный инвалид, член дома!.. А здорово ты грохнулась!.. Гляжу, кружится, как молодая коза, и – бац!

Она . Ну еще бы – узнать, что ты беседуешь с Достоевским! Если бы вам сообщили, что я – Вильям Шекспир или Сара Бернар?

Он . Я все равно не знаю, кто такая твоя Сара! (Хохочет.) Я про пивко все знаю!

Она . Но я-то знаю, кто такой Достоевский! И вот кружусь себе от восторга – ир-раз!! Я уже в этой… Ну?.. Черт!

Он (милостиво). В двадцать первой.

Она . Ну и что? Да, эти ужасные цифры – не моя стихия!

Он . А я обрадовался, когда ты шлепнулась: будет знать, ведьма, как терроризировать джентльменов под диванами! Ну а потом сменил гнев на милость и велел «мыслящей курице»: «Коли ведьма не окочурилась» – отдай ей «Дневник» мучительницы моей, раскрасавицы Аполлинарии Сусловой… чтобы старуха готовилась ее представить… и «Воспоминания» жены моей Анны Григорьевны… чтобы старуха все знала о той, кого я предпочел… чтобы поняла мой выбор.

Она . Спасибо. Ваши книги буквально поставили меня на ноги! Правда, меня несколько удивили дарственные надписи на этих книгах…

Он . А чего? Там написано: «Феде Достоевскому от его заочного дружка Льва Толстого». И еще: «Феде Достоевскому от Володи Высоцкого»… Понимаешь, старуха, мне стало так обидно, что твою книгу надписал Станиславский. И я все свои книги тоже надписал – любимыми именами… Рад, что книги пришлись тебе по сердцу и что ты горишь желанием представить мою Полину… О мучительный следок ее ноги! О Хлыстовская Богородица, о святая всех расстриг – Полина Суслова! Кстати, ты обратила внимание, ведьма, на подчеркнутые мною места?

Она . Ненавижу, когда портят книги!.. Но хочу отдать вам должное: вы все очень точно отметили… Получился готовый литературный монтаж – «Женщины Достоевского».

Он . Никак не хочешь сказать: «Твои женщины, Федя»… Тебя просто корежит, когда я произношу: «Мои», «Я»… Если бы ты знала, ведьма, каких духовных сил мне стоило понять, что я – это он. Кстати, ничего, что я зову тебя ведьмой?

Она . Меня так никто не называл… А я обожаю все впервые!

Он ( шепотом ). Все случилось со мной, когда я письмоносцем работал. Зашел я, как всегда, в пивбар после разноски… там мужик – рыжий-рыжий! Ну типичный маг! Надрались мы с ним по-черному. И вот тут он говорит: «Знаешь ли ты, Федя, что после смерти дух наш переселяется в других людей, или в животных, или в растительность?» И вот с того дня он поселился во мне: начал я все время думать – кем же я был до себя… Вот ты, к примеру, кем была, старуха?

Она . Я?.. Камышовым медведем… или пингвином… Ну, чем-то очень нелепым.