Пьесы полностью

Домик в лесу. Женское общежитие. Все тот же плакат: «Убей немца!» Т е т я  К л а в а  чистит картошку. На нарах лежит  Г а л я. Возле нар стоят ее старенькие валенки. За стеной слышен голос, поющий частушки:

Т е т я  К л а в а (взглянув на Галю). Опять раскрылась. (Подходит, осторожно, чтобы не разбудить, укрывает одеялом.)

Г а л я. Спасибо, тетя Клава. Я не сплю.

Т е т я  К л а в а. Ну как? Полегчало?

Г а л я. Лучше, только жарко что-то.

Т е т я  К л а в а. Водички дать?

Г а л я. А у меня тут еще есть. (Берет кружку с водой, отпивает несколько глотков.)

Голос за стеной продолжает:

Т е т я  К л а в а. Орет, как кошка. Ни стыда ни совести.

Г а л я. Тетя Клава, как вы думаете, скоро наши вернутся?

Т е т я  К л а в а. Кто ж их знает? Лес отгружают. Из города транспорт пришел…

Г а л я. На шестом просеке, наверное, работают. Там завал в последние дни образовался.

Т е т я  К л а в а. А тебе что? Нужен кто?

Г а л я. Да нет.

Т е т я  К л а в а. Куда они денутся, придут.

Все тот же голос за стеной:

(Барабанит в стенку.) Резвякова, у тебя совесть есть?

Г о л о с (из-за стены). Вагон и маленькая тележка, а тебе что до моей совести?

Т е т я  К л а в а. У нас больной человек в комнате лежит.

Г о л о с. Можешь не кричать! Так бы и сказала.

Долгая пауза.

Г а л я. Тетя Клава, я слышала, девочки говорили, будто пришло письмо, у Резвяковой муж пропал без вести…

Т е т я  К л а в а (помолчав). Знаю.

Снова пауза.

Г а л я. К нам приходил кто или мне показалось?

Т е т я  К л а в а. Тихомиров заходил. Интересовался твоим здоровьем.

Г а л я. И что ему надо?.. (Берет книгу.) Не понимаю.

Т е т я  К л а в а. Раз ходит — значит, надо. Приказал, чтобы мы тебя подготовили к отправке в город, в больницу.

Г а л я. Зачем?.. Мне же лучше стало. Вы сказали ему, что мне лучше?

Т е т я  К л а в а. Сказала.

Г а л я. Ну а он?

Т е т я  К л а в а. Заявил, что не намерен открывать здесь филиал городской больницы.

Г а л я (с грустью). Ну да. Понимаю! Избавиться от меня решили! (Резко.) Только я никуда не поеду!

Т е т я  К л а в а (спокойно). Глупости говоришь. У тебя же крупозное воспаление легких. За тобой сейчас присмотр да присмотр нужен. Одного я никак не могу понять: и кто тебя надоумил из военного госпиталя переходить в какую-то Контору мер, весов и измерительных приборов. Никакого соображения.

Г а л я. Я поступила на работу потому, что госпиталь на фронт уехал. Я очень хотела работать в госпитале. Но меня не взяли, не подхожу. Когда поступил приказ об отправке госпиталя на фронт, начпрод заявил: «Нечего на фронт брать детский сад»… Мне надо было не в институт, а на курсы медсестер поступить, тогда они бы взяли. Но я еще своего добьюсь. (Снова молчание.) Я, тетя Клава, еще в детстве мечтала стать врачом. Помню, читала про одну женщину-врача. Она в Азии работала на эпидемии чумы. Прививки на себе проверяла — сначала заразит себя чумой, потом прививки делает…

Т е т я  К л а в а. Страхи-то какие! И что же она?..

Г а л я. Погибла! Но тысячи жизней спасла! Для меня она навсегда примером будет.

Т е т я  К л а в а. В молодости все мечтают о разных разностях.

Г а л я. Тетя Клава, а у вас в молодости была мечта?

Т е т я  К л а в а. А как же! В гражданскую — как бы поскорее врага прогнать. Кончилась война — поскорее заводы построить, чтобы жизнь наладить.

Г а л я. А об учебе вы не задумывались?

Т е т я  К л а в а. После работы ликбез посещала. Не до учебы мне было, Галиночка. Жизнь строили. Все откладывала до лучших времен, так и осталась недоученной.

Г а л я. Жаль!..

Т е т я  К л а в а. Ты меня не жалей. Я свою жизнь прожила хорошо. Первые камушки в новую жизнь закладывала. Вам право на мечты завоевала, на учебу, на лучшую долю.

Г а л я. Тетя Клава, вы меня не совсем правильно поняли. Если хотите знать, я даже завидую вам.

Т е т я  К л а в а. И этого не следует… Ты свое еще сделаешь. Главное — человеком всегда оставаться. А то иной и образование имеет, и должность солидную занимает, а вот человеком его так и не назовешь. Отец-то твой кто был?

Г а л я. Учитель!.. Я тоже одно время хотела стать учителем.