Пьесы полностью

А н е л я. Наоборот, когда он узнал сегодня об этом, он очень обрадовался.

З а р е м б с к и й. Банковским сообщениям?

А н е л я. Я не знаю, о чем вы говорите. Он обрадовался, когда я и мама признались ему, что вы объяснились мне в любви.

З а р е м б с к и й. Пардон! Вы когда ему об этом сказали?

А н е л я. Сегодня. Вчера я была слишком взволнована. Ведь ваше вчерашнее признание было для меня так неожиданно, внезапно, что я решила отложить переговоры с родителями на утро. Хотя маме я сказала еще на рассвете. Мысленно я еще раз обошла вчерашнюю аллею, чтобы… чтобы поднять каждое ваше оброненное слово, быть может, недослышанное… упущенное движение. Потом перебирала их при звездах, складывала со своими, и из этого выходили такие очаровательные, прекрасные узоры, что сейчас я даже боюсь пересмотреть их… После ваших сегодняшних новых слов — боюсь…

З а р е м б с к и й. А тем временем ваш папа при тех же звездах слагал золотые узоры из прибылей от моей фабрики. Я тоже боюсь. А впрочем, простите и скажите наконец, что именно сказал он, узнав о моем предложении?

А н е л я. Он сказал, что… будет очень рад и счастлив… и если пан Владек действительно… полюбил Анелю, то, сказал, пусть приходит через три дня.

З а р е м б с к и й. Что же он думает — после сегодняшнего распятия на банковском кресте воскреснуть через три дня?

А н е л я. Я не знаю, о каком кресте вы говорите.

З а р е м б с к и й. О каком? Спросите у отца. Он уже знает. И передайте, пожалуйста, ему…

Подошел еще  н и щ и й, по виду интеллигент, с какой-то самодельной дудкой. Возвратилась М а к л е н а с пустой корзинкой.

Н и щ и й. Господа! Как видите, я нищий. Я знаю, какое неприятное чувство охватывает каждого из нас, когда к нам подходит нищий. Тем паче сейчас, когда нищенство стало чуть ли не главной профессией в Польше…

З а р е м б с к и й. Вы не из украинских ли народных демократов?

Н и щ и й. Нет. Я поляк. Я горжусь этим. Вероятно, я первый придумал из нищенства сделать определенный жанр искусства.

З а р е м б с к и й. А не наоборот?

Н и щ и й. Пожалуйста, убедитесь. Вот эту дудку я сделал из польской калины и играю по городам в каждом дворе. Под аккомпанемент пианино. Потому что почти в каждом дворе играет свое пианино. И выходит, что я играю, а мне аккомпанирует чуть ли не вся Польша. Это уже, я думаю, искусство. Вот, например, сейчас на соседнем дворе кто-то играет на пианино знаменитые Deux polonaises божественного Шопена. Слышите? Бурное вступление: тру-ру-ру-рум. В старой Польше шумит кровавый пир. Кровь, конечно, как вино, а вино как кровь. Глаза прелестных дам как утренний рассвет, а утренний рассвет как дамские глаза. Стальными молниями поблескивают польские сабли et cetera vivat! Речь Посполитая на первых волнах исторического подъема. Еще выше, еще выше, и вот polonaises — казалось, неплохое, торжественное и непобедимое шествие на мировой Вавель[6]. (Играет на дудке полонез.)

З а р е м б с к и й. А неплохо! Даже браво! Браво! Старый и славный род Зарембских в этом полонезе шел впереди. Старый Заремба. При Казимире начинал.

Н и щ и й. А мы, должно быть, заключим это историческое шествие миллионным всепольским полонезом нищих. (Играет полонез в минорном тоне.) На Вавель, через всю Польшу. И будет вся Польша кладбищем, а Вавель — надгробным памятником ей… Конец! Концом даже пахнет в воздухе — зима.

З а р е м б с к и й (заволновался). Кому зима и смерть, а мы лишь принимаемся за зимний спорт. Мы, Зарембские! Нам тесно танцевать! Земля старой Польши согнулась под нами, как старое крестьянское гумно. Мы топчемся в долине. Нам нужны новые пути от моря и до моря. Нам нужно как можно скорее выйти На простор степного океана, за стальной Днепр, и туда, где Воспетый поэтом…

Нищий опять перешел на минор, пританцовывая под диссонанс.

…маяк под Аккерманом. Еще дальше! Еще дальше на юг, где мачта крымских гор, высокий Чатырдаг стоит[7]. Киев — наш ключ к востоку. Данциг — на запад. Мы поведем дальше и дальше наш победный полонез. Пусть нам копает любую яму (понюхал из маленького флакончика) коммунизм и кружится, как черт перед похоронами маклера, — мы поведем!.. Да!.. (Вскрикивает.) Довольно! Вот вам за музыку. (Бросает нищему золотой. Анеле.) Вам ответ отцу: передайте, что я понял его приглашение. Но уверен, что он не бог и через три дня не встанет, не воскреснет! Никогда не воскреснет! Это ему пришел конец. Ему! (Убегает.)

Вернулся домой  Г р а с а.

М а к л е н а (тихо). Ну как?