Пьесы полностью

М а р и а н н а. У тебя в глазах вопрос. Ну, вопрошай!

И г о р ь. Зачем? Мои вопросы тебя раздражают.

М а р и а н н а. Странная манера: озвучивать чужие мысли. Ты уверен, что читаешь их слово в слово?

И г о р ь. Уверен в обратном: книга закрылась…

М а р и а н н а. Открой.

И г о р ь. Там — незнакомый шрифт.

М а р и а н н а. Знаешь, почему? Ты читаешь во мне книжицу для пап и мам. А девочка выросла, Щелкунчик. И, с вашей легкой руки, освоила полифонию. Так что от роли папы вы давно освобождены. Давай вместе поищем другую роль?

И г о р ь. Ты слишком легко живешь. Порхаешь.

М а р и а н н а. А может быть, летаю? Слушай, перестань учить жить — начни сам!

Игорь, Пойми, ты — профессионал. В искусстве поднимаются только…

М а р и а н н а. Великомученики? Слыхали! А я вот не мучаюсь! А мне вот радостно все — и в до мажоре и в ре миноре! (Стучит пальцем в грудь Игоря.) У тебя там — складочка. Вздохни всей грудью!

И г о р ь. Почему ни слова без иронии?

М а р и а н н а. Господи, и это — человек с музыкальным слухом! (Смеется.) Смотри-ка, а он краснеет!

И г о р ь. Да что же это такое…

М а р и а н н а. Краснеет, как девятиклассник!.. Вот он у нас, оказывается, какой, Щелкунчик… без складочки. Пожалуйста, оставайся таким. Давай каждый день играть в эту игру: кто кого пересмотрит?

И г о р ь. Что за страсть делать из меня дурака?

М а р и а н н а. Что за радость ходить в моралистах?!

И г о р ь. Скажи, чего ты от меня хочешь?

М а р и а н н а. Дьос мио! И лично тетя Даша! Дайте свет в эту шахту! (Убегает.)

Решительно входит  Н и к о д и м о в а  с газетой в руке. За ней — О л е с ь.

Н и к о д и м о в а (снимает трубку телефона, набирает номер). Скажите, как позвонить туда, где дают международные переговоры? Меня вызывал Берлин. Спасибо, товарищ. (Вновь набирает номер.) Берлин — это у вас?.. Пожалуйста, посмотрите, меня вызывали оттуда… Никодимова… А1-15-25… Только завтра? Понимаю… Что ж, я понимаю… (Кладет трубку.) Надо еще дожить.

О л е с ь. Ну, что ты, мама?

Н и к о д и м о в а. И, самое страшное, — я сама стала сомневаться в своей совести… Ведь я же не могла говорить никому о тех, кого спасала… Да-да, так было…

О л е с ь. Здесь написано, что нас повезут из Берлина в Равенсбрюк. Мне кажется, для тебя это опасная дорога.

Н и к о д и м о в а. Восемьдесят километров по нынешним временам пустяки. Не заметим, как доедем.

О л е с ь. Я не о том.

Н и к о д и м о в а. Ты, как всегда, на посту. Если бы не было вас, я не смогла бы выдержать… Ничего, подготовлюсь и выдержу. Торжественно обещаю.

Игорь тихо выходит.

М а р и а н н а. Опять — в берлогу.

Н и к о д и м о в а. У него трудная пора. В нем бродит война. Надо быть повнимательнее.

М а р и а н н а. Ну, не слышит человек! Не слышит — и все!

Н и к о д и м о в а. Иди, играй, девочка. Он хорошо понимает твою музыку.

О л е с ь. А по-моему, он погас.

Н и к о д и м о в а. В этом разберутся без нас с тобой, сынок. Кстати, торчать в парадных с какой-то Красной Шапочкой — дурной тон. В следующий раз пригласи ее в дом…

Марианна, смеясь, выходит.

О л е с ь. Есть, капитан!

Н и к о д и м о в а. Откуда ты знаешь?

О л е с ь. О чем?

Н и к о д и м о в а. О капитане. Разве я рассказывала?

О л е с ь. Просто такое выражение: «Есть, капитан!»

Н и к о д и м о в а. А ведь в начале войны, в сорок первом, я ходила в звании капитана медицинской службы. Где Катя? Катя! Где же Катя?

Слышно, как настраивает скрипку Марианна.

О л е с ь. Знаешь, я сегодня ночью понял, что для нас война никогда не кончится. А казалось, что мы имеем право забыть… жить заново…

Н и к о д и м о в а. Беспамятствуют только мертвые. Живые либо помнят, либо делают вид, что забыли… но все равно помнят.

Марианна играет. Это настоящая музыка.

Знаешь, я где-то читала недавно… Как говорили древние: «Если войну забывают, начинается новая».

Властный звонок. Затем — еще и еще. Никодимова отпирает. В квартиру врывается  Д а р ь я  В л а с ь е в н а  в больничном халате.

Д а р ь я. Не могу! Что хочешь делай — не вернусь я туда!

Н и к о д и м о в а. И ты говоришь это мне, врачу.

Д а р ь я. Ты на меня не ори. Ладно? У меня в отделении свое кричало есть — почище.

Н и к о д и м о в а. Немедленно назад!

Д а р ь я. Думаешь, в героини попала, так теперь все по-твоему будет? Я уж и машину отпустила.

Н и к о д и м о в а. Больная Кладницкая, я категорически возражаю.

Д а р ь я. От чего меня лечить, Тонечка? От смерти? Дай хоть напоследок по воле походить!

Н и к о д и м о в а. Врачи знают, что делают, Дарья Власьевна.

Д а р ь я. Вот и складно: что врачи знают, то и я. Стало быть, все заодно. Поздравить тебя с геройством твоим дорвусь или нет?