= Голова спрашивающего — сбоку. и окошко тюремное — в полэкрана. Хорошо видна вся глубина ниши — оттуда, ухватясь за решётку, подтянулся к нам — Иван Барнягин! В розовом свете ракеты сияет его лицо.
Показывает пальцем. Померкла ракета.
= Но по крыше БУРа начинают ползать лучи прожекторов (ниже не пропускает их забор). Отражённый свет их белесовато освещает дворик БУРа.
Спрыгнувший кричит:
А марш — своё!
= Белая ракета! Меж разбитых и отогнутых прутьев одной решётки вытаскивается наружу — Хадрис. Двумя руками из окна приветствует освободителей:
Ему кричат:
Ликует свобода!
Шторка. Обычный экран.
Музыка оборвалась.
= Камера стукачей. Переполох! Абдушидзе кричит, показывая вверх:
Разбили. Темно.
Тревожный, неразборчивый гул. Стуки в дверь:
= Красная ракета! Красное небо за чёрными прутьями решётки. и вровень с окном поднимается сразу свирепое лицо:
Замер стук в дверь.
В погасающем свете ракеты видно, как он поднимает ведро, отклоняется и выплескивает через окно. Хлюпанье. Крики:
Отчаянный стук.
Через окно бросают пучки горящей соломы — один! другой! третий!
= Теперь-то мы видим камеру! Загорается сама решётка, откосы оконного углубления, и верхние нары с матрасами, с бушлатами…
…и по керосину вниз перекидывается огонь.
Всё в оранжевом огне! Но где же люди? —
хрипящие, кричащие, стучащие…
= Все столпились у выхода! Толкая и оттаскивая друг друга, они стараются втиснуться в дверную нишу, чтобы быть двадцатью, десятью сантиметрами дальше от огня! Они стараются спрятать от него голову! отвернуться! закрыться руками! пальцами растопыренными! извивающимися!
Вопли! стук! царапанье! плач!
В оранжевом озарении мы не видим их лиц, не различаем тел, — видим одно стиснутое обречённое стадо, которое уже корёжит жаром.
И мелькает лицо С–213 в предсмертной муке.
Шторка.
= Соседняя камера. Выломанным столбом от нар арестанты под руководством Барнягина бьют в дверь и хором ожесточённо приговаривают:
= Надо видеть лицо Барнягина!..
Шторка. Вертикальный экран.
= Длинные высокие (от узости) коридоры тюрьмы, два напролёт через раскрытые двери тамбура. Мало света — тусклые лампочки под потолком в проволочных предохранителях. Два надзирателя беззвучно мечутся, прислушиваясь к стукам и крикам. Приглушённые отголоски марша наступающих. Глухие внешние удары в тюрьму.
Крупно.
=
= Дверь с номерком «6»
Грохот замка.
отпахивается. Оттуда — снопы оранжевого света, дым, и люди падают друг через друга на пол.
Вой, ругательства, радость.
Шторка. Обычный экран.
= Входной тамбур тюрьмы.
Яростные удары в дверь, к нам.
Здесь столпились все освобождённые стукачи. Они вооружены палками, досками, швабрами, кочергами, лопатами. Обозлённые, обожжённые, кровоточащие и жалкие лица. Некоторые сзади влезли на ящики — выше других. У стены — два надзирателя с пистолетами в руках. Биться насмерть — выхода нет. Все молчат. Все с ужасом смотрят на
= железную дверь. Она подаётся. Засовы погнулись. Петли перекосились. В одном месте — уже щель, куда заходят ломы.
Яростные удары в дверь.
= Та же дверь — снаружи. В отсветах прожекторов (из-под крыши) видно:
это Гай долбит!! Ну и силища! Так дрались только у Гомера!
Не-ет, дверь не устоит! и лом — не лом, а на двух человек — балка стальная!
И нахлынул опять тот же марш!
Ещё немного! Ещё немного!.. Устал Гай, отходит со своим ломом.
Широкий экран.
= тогда дюжина зэков берётся за долгое толстое бревно, разбегается с ним и с разгону бьёт:
б-бу!
Отходят с бревном. Видим среди них острую голову Гедговда. Он — без шапки, на лице — восторг. Потому ли, что он длиннее всех, — кажется, что от него — помеха, а не помощь.
А музыка зовёт — не отступать. Тираны мира! — трепещите!
Разогнались —
б-бу!
пролом! Отходят.
И Володя Федотов тут. и худощавый Антонас. Ещё разок!
