Пьесы и сценарии полностью

— Привет. Куда собрался?

Оглядывает машину, девушку. Пашка:

— Купаться вот, с подружкой. Да и задок ей починю.

— Хо-о-о, тут тебе починочки! Где ж это?

— Да у нас во дворе саданули.

Милиционер соображает.

— Слушай, я на рыбалку, а мне чтоб в город не ехать, ты тут имущество моё подхвати. А я завтра вечерком к тебе зайду.

— Давай, где? Большое?

Пашка услужливо выскочил. Отшагнули немного — лежит

связка дорожных знаков на проволоке.

…Давай, давай!

Пашка оттащил в машину, бросил под ноги себе, сел.

…Поехали!

= Поехали.

Ещё по шоссе. Потом Пашкина рука высунулась, показывает.

Свернули направо — по ямкам, по ухабам, по заросшей дороге — и в кусты, в мелколесье.

= Вылезает Пашка:

— Зде-есь!

Тут же рубашку стягивает, брюки сбрасывает, остался в трусах.

…Ну что, купаться или вкалывать?

Эля в своём глухом вороте с голыми плечами. Какое купанье?..

…Ах, холодок! Тут сразу работа пойдёт!

Из багажника инструмент

кидает на траву, тут же чемодан разворачивает. Взял нужное.

…Ну…

примеряется

…держи трубу! Держи, не боись!

Наставляет домкрат, подкладывает дощечки, начинает распирать. и киянкой стучит. Но Эля дёргается — один раз… другой раз…

…Эй, смотри, руку отбию. Что такое?

Но она опять дёргается, срывает нужную руку с трубы и шлёпает себя по голой ноге.

…Что такое?

— Ко-ма-ры здесь!!

— Ну так брюки надень, ты ж в брюках была.

— Что вы, эластичные белые брюки? Да у нас ни одна девчёнка таких брюк не носит, это моя гордость!

= Смотрит на неё Пашка, смотрит:

— Этак мы с тобой, девка, не наработаем. Этак нам здесь ночевать.

Но Эля не обезкуражена:

— Ночевать? Тогда я телеграмму дам.

— Кую телеграмму?

— Маме. Что задерживаюсь.

— Нет уж, ты — держи! Крепче держи! У тебя время немерянное, а я человек рабочий, от меня люди зависят, меня люди ждут. Держи, ну!

Эля старается. Пашка разводит домкраты, постукивает по корпусу. Нет, разочарован, не получается.

— Да-а-а, ты, наверно, умоотсталую школу кончала. Что к чему — не соображаешь, и держать не умеешь…

Думает.

…Ну, ладно… Слушай. Вот тут сразу пляж, на нём ларёк. Купи-ка пива бутылки четыре да пирожков с мясом десяток. А дальше пройдёшь — там пристань, там и телеграммы… А я уж буду сам ковыряться потихоньку, ладно…

Ложится под машину и начинает свинчивать погнутый задний бампер.

Звяканье.

Эля наклоняется над ним:

— А — комары?

Пашка из нижнего положения:

— А я комарами не интересуюсь.

Шторка.

Ещё без изображения

голос неподдельно-страстный, убеждённый, предчувствующий победу:

— Как должен начаться день голосования? Вот так, как нам показывает журнал «Огонёк»!

= Во весь экран — застывшая картинка, обложка «Огонька». Шесть часов над дверью. Дверь от нас, как из храма, распахнута наружу, где ещё темно. Движением сдержанного торжества члены комиссии приглашают первых избирателей, уже давно стороживших под дверью. Избиратели держат в руках паспорта с повестками, как молитвенники, и восходят по ступенькам сюда, к нам, на участок. Глаза их блестят экстазом, это — небывалый, высший момент их жизни.

…Мы должны сами ощущать и передать своё ощущение избирателям, что это — не просто выборы, не просто голосование, но день, когда чувства благодарности, гордости и ликования распирают нашу грудь!

«Огонёк» держит поднятая рука

человека в полувоенном френче. Он именно так и чувствует, как говорит, это не притворщик, его голос горяч, для него это не формальность. Он держит «Огонёк» и внушает слушателям: