…Вы растите своих детей не гражданами светлого общества, а буржуазными эгоистами. Ваши дети все сорок ответили: чтобы не попасть под машину! А??»
Всё равно не поняли. Недоумение и тут. Пышноголовая трясёт рукой:
…Значит — вы сами такие же эгоисты!! —
Одна женщина решается, хотя очень стыдно:
— А — как надо было?..
= Учительница разъясняет неколебанно:
— Надо было сказать: для того изучали правила, чтоб не подвести шофёра под уголовщину!
Шторка.
Стук по металлу.
= Пашка выстукивает и выстукивает, ровняя очерк багажника. Уже намного он приблизился к своей нормальной форме.
А Эльвина — рядом. Она оживлённо рассказывает (иногда прихлопывая на себе комаров):
— Про всё что угодно можно говорить «старина», что было три года назад в десятом классе — то уже старина, но твист «эгейн» никогда не стареет, он — классический!
Показывает, напевая. Опустив инструмент, Пашка смотрит, полуразиня рот.
…Вот. А шейк — он, в основном, руками и плечами, в основном — верхней частью. Он гораздо быстрей, его сразу видно.
Показывает и поёт:
…Е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е…
Пашка подымает с земли пивную бутылку, сосёт из неё. А смотрит на
Элю. Она — в рассказе и показе. и есть же чудаки, не знающие таких простых вещей!
…Потом есть хали-гали… Потом есть джинг-белл…
Кончилась у Пашки бутылка, он наклоняется за следующей, сбивает пробку о багажник.
…Ну, конечно, многое берём от битлов… Потом — мэдисон, танец английских носорогов… Ну, чарльстон, конечно… Он у нас всегда запрещён…
Пашка ошеломлён и удручён. Какая уж ему работа!..
— Да-а-а… А я никогда в клубы не хожу. Сам не знаю почему.
— В клу-убы? А туда и не надо ходить! Там никогда хорошей музыки не бывает. Там и танцуют на комсомольском расстоянии… Не-ет! Мы собираемся на квартирах — потанцевать и выпить, в таком плане…
= Опять взялся Пашка за работу, мелкую подгонку.
А Эля рассказывает. Жестикуляция её — необыкновенно свободна: то жест «веретено» одною рукой, то выворот рук, то — трясёт обеими ослабленными кистями.
…У нас есть очень яркие индивидуальности… Например один — лицо типа Урбанского… У него такая несчастная жизнь, это очень интригует… Он умеет так говорить, что половина — в подтексте… Проводит за три квартала, но за короткий путь столько значительных выражений… и одной скажет, и другой скажет, а подруги потом делятся… Я вам не мешаю своими рассказами?
Где уж там не мешает, когда растравила. Бросил Пашка работу, сел на обрез проёма багажника, держит как посох — длинный бампер, уже выправленный.
Да и смеркается.
— В общем, вы хорошо живёте, да?
— Ну, просто лучше не может быть. Очень хорошо!.. и нам хорошо — и никому плохого от нас нет… Неприятности — мелкие, главным образом по деканату… Так вот и жить! Делать, что тебе нравится, никому не мешать, и чтоб тебе не мешали. Это неправду говорят, что вот — борьба за существование. От человека самого зависит никогда не расстраиваться и хорошо жить…
Вздыхает Пашка. Уже он виден неясно.
— А мне — плохо жить… и почему, скажите? Работы хватает. Денег хватает…
— Просто вы не нашли хорошей компании. Можно очень хорошо жить.
