О л ь г а. Нет, ты ничего не знаешь! Сейчас! Сейчас! Слушай! (Держит ее за руки.) Слушай!.. Я закончила восемь классов и уехала в Ленинград… Вы уже были в интернате… Первые дни — как в тумане. Блаженный сон. Одна! На свободе! Душа моя Аня… знаешь ли ты, что у нас есть душа? Душа моя, как птица, вырвавшаяся из клетки, ах, да что!.. Я приехала, я ничего не знала, Аня! Я поступила в первое же попавшееся ПТУ, мне же было все равно, все равно, господи! Главное, одна! Главное, на свободе!.. Я поступила в строительное ПТУ, но это все равно, все равно, я хотела учиться дальше, понимаешь? Поступить в университет! И я училась, я старалась, Аня!.. Мы жили в общежитии, по четыре девочки в комнате, и некоторые, понимаешь… к некоторым уже приходили на ночь… ребята… И тогда мы уходили в другие комнаты, но иногда, иногда оставались тут же, потому что… некуда было… ну не будешь же каждый раз бегать. И вот однажды… они устроили на нас облаву… И всех, у кого в комнате нашли парней… нас всех выгнали!
Пауза.
А н я. Но ведь к тебе…
О л ь г а. Разумеется, нет!.. Но выгнали всех.
Пауза.
А н я. И куда ж ты потом?..
О л ь г а. Потом… потом я пошла на стройку. Потому что там давали общежитие и лимит. Закончила вечернюю школу и стала поступать в университет. (Пауза.) Я поступала пять лет и всегда проваливалась. Я не была тупой, Аня, но… очевидно, я просто рано выдохлась… еще не начав жить… Работать по восемь часов на улице, а потом в общежитии все вечера слушать идиотскую болтовню о свиданиях и абортах… Конечно, некоторым удавалось перескочить… Но я… я быстро устала. Хотелось своего угла. До страсти. До отчаяния. Я сходила с ума! Я бы душу свою продала, только бы получить свой угол!.. И тут мне повезло… раз в жизни. Я как раз поступила в тот год в сельскохозяйственный… не перебивай, не спрашивай, какая разница, зачем?! И тут вдруг подвернулся один тип, который согласился жениться на мне. За две тысячи.
А н я. Как это — за две тысячи?..
О л ь г а. Фиктивно.
А н я. Это значит…
О л ь г а (раздраженно). Да, да! Это значит! А что мне оставалось делать? Я же тебе говорю, что мне еще повезло! Я же тебе обрисовала картину, господи!
А н я. Но что же ты ничего не написала?
О л ь г а (кричит). Что? Что? Кому? Кому я могла написать? Что ты могла сделать? Кто мог мне помочь? Этот… этот негодяй, который лишил меня… всего?! (Пауза. Спокойно.) Короче, я получила прописку, но мне по-прежнему было негде жить. И через год я обязана была вернуть ему две тысячи.
А н я. Где же ты взяла?..
О л ь г а. Нигде! Нигде! Какая ты тупая, Аня! Разве я думала в тот момент, откуда я возьму эти деньги?.. Наверно, я надеялась на чудо. (Рассмеялась.) И чудо произошло! (Возбужденно.) Он спас меня, Аня! Он! Мой кумир! Мой бог! Мой единственный мужчина! Мой повелитель! Мой муж! Все принимаю! Все из рук его — и горе, страданье, — все принимаю, все благо! На коленях буду бога благодарить вечно, вечно! За то, что послал мне! Раба его, слышишь? Вечная раба его — и тем счастлива! Не понимаешь!
А н я. Понимаю…
О л ь г а. Понимаешь? Понимаешь, Аня?.. (Пауза.) Мы заплатили ему за все. У Марка были какие-то деньги, заняли… Мы отдали ему все! Я получила развод и вышла замуж за Марка.
Пауза.
А н я. А он… тоже тебя любит?..
