Пьесы молодых драматургов полностью

С т а р и к. Вот так-то! (Засовывает обратно.) Я, бабка, себе на уважаемую старость заработал. Детки-то, сама видишь… куском ихним подавишься. А только я знаешь чего надумал? Сказать?.. Я, старуня, жениться хочу.

С т а р у х а. В добрый час.

С т а р и к (обрадованно). Одобряешь, значит? Я ведь так рассудил. С дочками жить — что по краю могилы ступать. Эта-то мегера спит и видит на моих косточках покататься. Анька замуж выйдет, ребятишки пойдут, на что я им? А одному оставаться… вроде как-то оно, а?.. Ну а я мужичонко еще ничего. Мне б только хворобу свою прогнать, а так я еще и по хозяйству, и так могу… ежели, конечно, покушать вперед хорошо.

С т а р у х а (скрывая улыбку). Ну а невестку-то приглядел? Али мне бабок на смотрины сзывать?

С т а р и к. Приглядел, Настасья Савельевна, приглядел.

С т а р у х а. Кого ж это?

С т а р и к. А тебя.

С т а р у х а (смеется). Вот и парочка — баран да ярочка. Спасибочки тебе, Василий Иванович! (Низко кланяется.) А то уж я так и думала — в девках помру.

С т а р и к (радостно). Ах ты… едрена вошь! Согласна, значит? Ну, Настасья Савельевна! Я тебе такую жизнь… покажу! Век помнить будешь! Такой бабке — да в девках сидеть! (Игриво обнимает старуху.)

С т а р у х а. Э-эх! Срамник ты, срамник! (Плюет.) И что ж это ты вытворяешь!

С т а р и к. Чего?

С т а р у х а. Я тебе вот что скажу. Ты, старичок, ежели живешь, дак живи, никто тебя отсель не трогает, а языком не трепи. А то, гляди, рассержусь.

С т а р и к. Да погоди ты! Ты не плюй!.. Ох, вредоносная ты какая, бабка, язви тебя в душу! Ты подумай, мои сто двадцать да твои полета — мы ж с тобой как американские Ротшильды заживем!

Старуха, махнув рукой, уходит.

(Кричит вслед.) Я тебя, бабка, еще, может, в Сочи свезу! Чтоб было чего на том свете вспомнить! Кумекаешь — нет?! И кто тебя, старую каргу, далее райцентра возил. Эй, Савельевна, ты подумай!.. (Идет за ней.)

Входят  А н я  и  М а р к.

М а р к. Да нет, Аня, не вижу я никакого смысла… Конечно, хотелось бы иметь какие-то элементарные условия… квартиру там… или зарплату, позволяющую бы иной раз, не занимаясь мучительными подсчетами, распить бутылку вина с приятелем или, скажем, поехать домой после гостей на такси… Но чтобы добиться даже этих элементарных благ, требуется затратить столько усилий, что сама цель начинает вызывать отвращение, и поневоле машешь на все рукой.

А н я. А работа?.. Разве она не приносит удовлетворения?

М а р к. Чего?.. Я что-то не понял. Насчет удовлетворения.

А н я. Ну, я говорю о настоящей работе…

М а р к. А… Кто это сказал, Анечка? Работать? Для чего? Чтобы быть сытым?

А н я. Это… Горький.

М а р к. Вот. Если бы у нас не было соответствующей статьи о тунеядстве, я бы с удовольствием к нему присоединился.

А н я. Но вы же талантливый, творческий человек!

М а р к. Кто это тебе сказал?

А н я (смутилась). Оля…

М а р к. Ах, Оля… Ну, Оля знает… В свое время, Анечка, я нарисовал ей пару соборов Браманте и уверил, что это мои собственные произведения… С тех пор Ольга Васильевна почитает меня за гения, заетого косной средой. Вот видишь, как я легко надул твою необразованную сестру. (Смеется.) С тобой бы этот номер не прошел.

А н я. Почему?

М а р к (лукаво). Ну, раз уж ты «Дхаммападу» цитируешь!..

А н я. Ах, да вы же знаете… что это… так!.. я ничего не знаю… Но мне так хотелось бы… стать по-настоящему образованным человеком.

М а р к (с кислой миной). Анечка, заче-ем?..

А н я. Как это… Быть образованным — зачем?.. Но ведь вы же сами очень образованный человек.

М а р к. Я?! (Засмеялся.) Что ты, милая! (Декламирует.) Я сер, как большинство собратьев — простых и скромных, и к тому же посредствен, как мильён Сальери! Хотя одно достоинство, Анечка, все-таки у меня есть. Вкус… Впрочем, у Сальери он тоже, кажется, был. Именно поэтому он единственный, кто действительно сумел оценить Моцарта. Мой же вкус способен только на то, чтобы испытать глубочайшее отвращение к современной архитектуре в ее массовом варианте, чем я непосредственно и занимаюсь. Так что вот, Анечка, теперь ты видишь, что я трагически несчастлив и мне остается только одно — начать глушить водку.

А н я. Вы все шутите…

М а р к. Какие шутки, Анна!.. (Пауза. Усмехнулся.) Анна… Когда-то в молодости я слыл донжуаном… Смешно.

Пауза.

А н я. Оли опять нет… Она теперь в дальний лес ходит… Нужны только трехлетние корешки… Их очень трудно различить… Мне так стыдно, что я ей ничем не помогаю…

М а р к. Не угрызайся. Помогать сумасшедшему сходить с ума, по меньшей мере, глупо.

Пауза.

А н я. Скажите… Зачем вы на ней женились?

М а р к. Рано или поздно, Анечка, все наконец женятся, а на ком — это уже не столь существенно.

Пауза.

А н я. Не любите вы ее!..

М а р к (приблизился к ней вплотную). Ну допустим… Что дальше?