Пьесы молодых драматургов полностью

Из дома раздается истошный крик Шурки. Через секунду она вышла на крыльцо.

Ш у р к а (устало прислонившись к дверному косяку). Он… Он умер.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а (крестится). Господи Иисусе!..

Блеснула молния, и где-то совсем рядом ударил гром. Дробно сыпанул дождь. Кижапкин поднялся, молча собирает разбросанные одеяло и полушубок.

В доме. На улице вовсю разгулялась непогода. В первой комнате  П о л и н а  В а с и л ь е в н а, К у р н о с о в  и  В а л е н т и н а  С е р г е е в н а. От частых ударов грома и порывов ветра стекла в окошках звякают, тусклый язычок пламени керосиновой лампы никнет, отчего тени людей мечутся по стенам и потолкам. Во второй комнате на кровати, укутанный полушубком, в забытьи лежит  А м б р о з е в. Около него сидит  Ш у р к а. На этой половине полумрак, мерно со звоном с потолка падают капли в только что подставленное пустое ведро.

К у р н о с о в (ходит по комнате, остановился, прислушался к звукам на Шуркиной половине). Уснул наконец. (И снова начинает ходить, и снова скрипят половицы.)

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а (комочком устроившись на диване). Солнышко, пожалуйста, это же невыносимо… Который час, почему так темно?

К у р н о с о в (сел). Пять. Начало шестого.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а (хлопочет у газовой плиты). Смеркается теперь рано, да и обложило — ни зги не видать.

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а (со вздохом). О господи, а кажется, прошла вечность! Ты знаешь, Сеня, я забыла суп в холодильник поставить… Кто это?

С улицы сквозь шум дождя и ветра доносится протяжный вой.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Граф это.

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а. Кто?!

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Граф. Кобель наш воет.

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а (тихо, после паузы). Странно, почему Граф? Впрочем… пусть будет Граф. Воет граф Болконский.

К у р н о с о в. Князь…

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а. Что, солнышко?

К у р н о с о в. Князь, Валя! Князь Болконский! Он князем был у Толстого.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Ой нет, милый. Граф он у нас, Граф. Щенком еще Шурка обозвала его так.

Длительное молчание.

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а. Вам не страшно жить здесь? Немного жутковато… в церкви… Будь добр, принеси попить.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. А кого бояться? И до нас тут люди жили. В гражданскую войну вроде бы штаб партизанский здесь располагался. На-ка лучше молочка, милая, — свеженького, парного… Вредно тебе воду-то попусту хлебать. Бледненькая вся какая-то. Ребятёнки-то есть у тебя?

В а л е н т и н а  С е р г е е в н а (выпила). Спасибо большое, молоко исключительное у вас.

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. На здоровьечко. Нынче-то не торопятся с этим — тяжело, дескать, прокормить. А я так скажу: себя жалеете. Я налью вам, попробуйте…

К у р н о с о в. Нет-нет, благодарю вас, спасибо. Скажите, Полина Васильевна… В принципе я допускаю, конечно… Но не мог же Егор Кузьмич не сказать вам, кто ее родители, откуда они?

П о л и н а  В а с и л ь е в н а. Ох, не знаю, голубчик, не знаю… Я теперь ничего не знаю. Чудной он больно, Егор-то мой, бесхитростный, врать не стал бы. (Спохватилась.) А может, и утаил, когда шла за него, чтоб не обижала, кто знает? Любит он Шурку без памяти, переживает за нее. Она учительский институт оставила. На одни пятерки училась. Ее даже на фестиваль… на эту, на Кубу, премировали. Два года проучилась, а этим летом, говорит, не вернусь. Правда, жениха привезла из культурной семьи. Расписаться решили. Последнее время закаменелая ходит какая-то. Все шесть дней, как приехала, в село в школу бегает. Вернется — злющая, и курит, и курит… В городе курить-то приучилась. А бывало-то как, господи! Уйдут с Егором в лес до солнышка и ходят, ходят, песни поют… А что, правду Юрка-то говорил, будто этот… денег может оставить Шурке-то? Врал, поди, а? Нет?