Доротея. Но почему на вас сапоги со шпорами, мистер Санчо? Вы собрались в путешествие?
Санчо. Да, сударыня. Как вашей милости известно, мне было приказано съездить за миледи Дульсинеей. Что ж, пришлось мне поскакать на кухню и битых полчаса гарцевать с хлыстом и в сапогах со шпорами вокруг филея для ростбифа. Потом вернулся я к хозяину, который стоял, опираясь на копье, глядел на звезды и взывал к своей тобосской леди, словно одержимый. Только он увидел меня: «Санчо, — говорит, да таким голосом, будто из большой пушки выстрелил, — когда же ты соберешь, наконец, свою котомку? Когда отправишься в Тобосо?» — «Да ниспошлет небо благословение на вашу милость и да сохранит оно вас в здравом рассудке, отвечаю. Ведь я только сейчас оттуда. И, право, будь у вас в костях хоть вполовину такая ломота, верно не сомневались бы, что порядком поездили». — «Ну, Санчо, значит ты путешествовал силой волшебства». — «Не знаю, какой там силой я путешествовал, знаю только, что милях в пяти отсюда повстречал миледи Дульсинею». — «Неужели!» — вскричал он, да как подпрыгнет; я уж думал, он сейчас через стену перескочит. «Да, отвечаю, мне ли не знать ее милость. Кто у позорного столба стоял, тот знает, из какого он дерева. Женщине, что по улицам ходит, положено знать — мощеные они или немощеные».
Джезабел. Надеюсь, он не позволит себе никаких вольностей?
Санчо. Этого вашей милости нечего бояться! Присягнуть готов: он так обожает вашу милость, что и за сотню фунтов не подойдет к вам ближе чем на ярд. Он ведь из самых благовоспитанных господ и знает свое место.
Джезабел. Стоит ему только прикоснуться ко мне, я упаду в обморок.
Санчо. Коли вашей милости угодно, я провожу вас в такое место, откуда вы хорошо рассмотрите моего хозяина, а сам пойду подготовлю его еще немножко к вашему прибытию.
Миссис Газл. Так и быть, погляжу на это представление. И, право, я начинаю сомневаться, кто из моих гостей самый помешанный.
Доротея. Подойдем к окну посмотрим, что будет.
Фейрлав. Как может моя Доротея думать сейчас о таких глупостях?
Доротея. Если б я застала вас здесь по приезде, я вряд ли бы все это затеяла. Да и чем повредит нам эта шутка?
Фейрлав. Не лучше ли нам немедленно бежать? Кто знает, может быть вас преследуют? Я вздохну с облегчением, лишь когда вы станете моей и никто не сможет вас отнять у меня.
Доротея. Еще успеем утром. Я приняла меры, и меня до той поры не хватятся. Да и то, что, не получив моего письма, вы все-таки очутились здесь, это, по-моему, такая удача, что я не сомневаюсь в счастливом исходе нашего предприятия. Вы способны сделать меня счастливой, Фейрлав, но могу ли я верить, что это всегда будет вашим желанием? Когда я размышляю о вашем былом легкомыслии, разве нечего мне опасаться?
Фейрлав. Злая!
Доротея.
Фейрлав.
Доротея.
Сэр Томас. Как дела, хозяин? Торговля, видно, бойко идет?
Газл. Не плохо по нынешним временам, с позволенья вашей милости.
Сэр Томас. Лучшие времена не за горами: скоро выборы.
Газл. Да, кабы нам каждый год выборы, можно было бы как-нибудь свести концы с концами.
Сэр Томас. Раз в год! Ах ты бессовестный, да ведь тогда в целом королевстве недостало бы нам солода. Лучше скажи, кто у тебя в доме? Есть кто порядочный? А?
Газл. Остановились сейчас у меня адвокат Бриф и доктор Дренч, мистер Сник с женой и еще какой-то сквайр Баджер из Сомерсетшира.
Сэр Томас. Да ну! Немедленно передай ему мое почтение и скажи, что я буду очень рад его видеть.
Газл. Слушаюсь, сэр, как прикажет ваша милость.
