Пьесы [сборник] полностью

МАТЬ. На краю могилы? Твоей — да, моей — нет.

УСТА(вдруг устало). Нет, нет, даже не это. Но… немножко… хоть немножко больной. Но ты орешь, жестикулируешь… (пожимает плечами) можешь по собственному желанию воскресить покойника. (Зевая.) Даже по торжественным случаям это нелегко…

МАТЬ(становясь вдруг смиренной). Ты не хочешь, чтобы я поплакала над тобой потихоньку, под луной?

УСТА(зевая все сильнее). Даже на ушко не хочу. (После паузы, устало.) Хочешь, я немного расскажу тебе, что такое смерть? Что в ней переживаешь?..

МАТЬ. Меня это не интересует.

УСТА(все более утомленно). Что там нашептывают…

МАТЬ. Не сегодня. Когда-нибудь, когда время будет, я еще приду, посмотреть поближе. Живи своей смертью, а я буду жить своей жизнью. Как насчет поплакать… Правда не хочешь?

УСТА. Нет. (После паузы.) Я слишком устал.

Мадани вдруг падает, заснув.

МАТЬ(кричит, всплеснув руками). Си Слиман! (Подходит, смотрит на него, затем с отвращением толкает ногой.) Он еще и храпит! Сразу видно, что ты недолго среди мертвых. Его не заставишь говорить дольше трех минут. Ровно столько, чтобы поведать мне, что я ни там, ни здесь, ни с той стороны, ни с этой. (Смеется.) Хорошо, что я вчера не стала плакать над таким свежим, над таким слабым мертвецом. (Берет лейку и поливает воображаемый холм, утаптывает землю, напевая и приплясывая. Пожимает плечами.) Ну что, старик, побывал в Музее Инвалидов? (Она оборачивается и направляется к кулисам, но вдруг останавливается, словно задохнувшись.) Коровы! Сволочи! Стервы! Холмы подняли паруса и поплыли с этими самками, которые следили за нами. Они уплыли в запахах жасмина и базилика. Куда уплыли? За стенами, всей бандой, чтобы сделать тайну еще более жгучей? А ночь стала совершенно плоской. Под небом. Плоской. Я совсем одна, а ночь — плоская… (Становясь торжественной.) Да нет, ночь поднялась, она раздулась, как соски свиноматок… Со ста тысяч холмов… спускаются убийцы. А небо — не так оно глупо — небо их укрывает…

МАДАНИ(просыпаясь). У тебя есть для меня кофе?

МАТЬ. И правда… зачем я пришла? (Мадани.) Пей свой мокко, старик!

Комментарии к восьмой картине

В начале сцены актер, исполняющий роль Уст, выходит слева, из той части, что ближе к залу, он идет в глубину сцены, где останавливается и замирает.

Вся эта сцена играется в быстром темпе, легко и живо: именно в этой сцене реплики особенно наслаиваются друг на друга.

Само собой разумеется, что голоса (тембры) должны быть подобраны так, чтобы было понятно, что они говорят, особенно когда они накладываются один на другой.

Начиная с реплики «Ты действительно рот Си Слимана?» вплоть до реплики «Если тебе больше нечего мне сказать, спокойной ночи…» Мать кружится в танце вокруг Си Слимана, переступая с ноги на ногу, он при этом совершенно неподвижен, словно в оцепенении.