МАТЬ. Сейчас не время обижаться. Я выбрала самые старые и неловкие Уста, потому что честна. Если бы я привела с собой свежие молодые Уста, с белыми зубками, можно было бы подумать, что я хочу повлиять на покойного. Давай сюда.
Мадани устраивается слева от могилы.
Я выбрала тебя, чтобы ты стал устами покойного, я знаю, они полны земли, корней и камешков, но постарайся произносить слова покойного, а не свои собственные.
МАДАНИ. Когда покойник соглашается сказать то, что хочет сказать, — это страшно. Говорить будет он.
МАТЬ. Пора?
МАДАНИ(взглянув на часы). Самое время.
МАТЬ(поворачиваясь к кулисам). Старухи и девственницы, постарайтесь прекратить вашу болтовню, там, на холмах, среди ароматов базилика. Это ненадолго. Покойник будет говорить. (Мадани.) У меня есть термос с кофе. Это потом. Я могу уйти на минутку, если тебе надо подготовиться.
МАДАНИ(медленно садясь на корточки). Ты мне не мешаешь. Самое трудное то, что мне надо покинуть свое тело. А он меня заменит.
МАТЬ(несколько встревоженно). А?.. Но… если ты покидаешь свое тело, куда же ты отправляешься?
МАДАНИ(продолжая усаживаться). Всяко бывает… зависит от того, как я разгонюсь — быстро или слишком медленно… если есть время, я посещаю мои оливковые рощи или Музей Инвалидов… Оставь меня. (Ложится плашмя и после паузы начинает тихо звать.) Си Слиман… Си Слиман… Слиман, ты здесь? (Прислушивается.) Ты здесь? Да… Да? Кто отвечает? Это ты, Си Слиман? Я здесь… Твои Уста… Твои бедные Уста заполнены землей, камнями и корнями, но должны ответить. Ты узнаешь меня?.. Как, не помнишь? Ведь я произносил все твои фразы, еще когда ты был жив…
Пауза.
Какие фразы? Да все… все, что ты говорил… то, что ты сказал однажды дорожному мастеру… помнишь?.. Вот видишь… Что ты сказал?
Пауза.
МАТЬ. Он не узнает тебя?
МАДАНИ(Матери). Дай мне спокойно работать. Мне надо его разогреть… (Говорит с покойником.) Что ты сказал дорожному мастеру… В тот день шел дождь. Ты ему сказал: «Я поживу в сарае, а потом отнесу планы архитектору!..»
Пауза.
А, теперь узнал! Хорошо. Значит, узнал…
Пауза.
Мой запах?.. Вот… (Дует на могилу.) Это запах твоего рта? Да! Ну вот. Давай, давай. Мать Саида пришла узнать. (Он поднимается и, стоя напротив Матери, говорит, оставаясь неподвижным, властным тоном.) Говори ты. Спрашивай. Я — Уста. Ты пришла послушать меня, говори своё. Что ты думаешь?
Освещены только Мадани и Мать, они стоят как вкопанные, друг против друга.
МАТЬ(с сомнением). Ты действительно рот Си Слимана?
Очень быстро:
УСТА(с нажимом). Да.
МАТЬ. Где ты родился?
УСТА. Родился в Бу Танизе. Умер в Аин Амаре.
МАТЬ(после недолгого замешательства). Так. А… твоя рана, где она?
УСТА. Две пули в грудь. Одна так и осталась.
МАТЬ. Ладно… А… в котором часу ты умер?
УСТА(твердо и нетерпеливо). Хватит, я и так слишком много сказал. Чего именно ты хочешь?
МАТЬ(тем же тоном). Как знаешь. Мне известно, что ты строптив, но и я тоже. Ты, кажется, приказал женщинам из деревни не разрешать мне тебя оплакивать. Это правда?
УСТА. Это правда?
МАТЬ(гневно). Ты ведь знал, что я плакальщица. Одна из лучших плакальщиц.
УСТА. Я не хотел, чтобы ты была на моих похоронах.
МАТЬ(гневно). Откуда вышел Саид, из моего чрева или из твоего? А что мое чрево не такое, как у других?
УСТА. Я уже умер, но еще не был похоронен. Я еще принадлежал деревне. Меня мучал тот же зуд на голове, на пятках, на бедрах, что у всех остальных жителей деревни.
МАТЬ(беспокойно). А сейчас ты уже не можешь чесаться?
УСТА. Гораздо меньше. Несмотря на всю тяжесть земли, я чувствую себя гораздо легче. Я совсем скоро улетучусь — ты правильно сделала, что пришла этой ночью — все мои соки готовы перейти в салат и пробковые дубы. Я теряюсь в родных местах, и тебя путаю с другими…
МАТЬ(очень громко кричит, какой-то момент стоит неподвижно). А-А-А!!!
УСТА… а грязь между пальцев твоих ног отчасти состоит из моего гноя…