Пьесы [сборник] полностью

Г-Н БЛАНКЕНЗИ(лукаво улыбаясь). Есть одна хитрость. В темноте их, конечно, не видно, но я могу обращаться к ним по именам, гладить, поэтому я к каждому кусту привязал колокольчики разного тембра. Таким образом, ночью я узнаю их по запаху и по звуку. Мои розы. (Сентиментально.) С такими сильными, твердыми треугольными шипами на стебле, суровом, как сапер, стоящий по стойке смирно!

СЭР ГАРОЛЬД(сухо.) А ветреными ночами вы оказываетесь в Швейцарии, среди стада коров. (И тем же тоном, без паузы.) Я говорил уже, здесь оставьте ваши ссоры. Араб есть араб. Надо было раньше начать искать замену.

МАЛИК. Я знаю, Сэр Гарольд, что араб недорого стоит. Но вы считаете, это нормально — воровать из кармана своего товарища? А нам работать с вором? Гнуться с ним вместе над комками земли, одновременно с ним, так же, как он, неизвестно еще, не проникнет ли в ваше тело зараза воровства вместе с ломотой в пояснице.

СЭР ГАРОЛЬД. Меня разве предупреждали? Раз я его нанял, я его оставлю.

Пауза.

АБДИЛЬ. Мы хотели сами от него избавиться.

СЭР ГАРОЛЬД(разгневанно). Почему это? Разве я не хозяин?

МАЛИК. О йес! О йес, Сэр Гарольд. Вы наш отец. Жаль, что мы не ваши дети.

СЭР ГАРОЛЬД(глядя вдаль). Где же он?

МАЛИК. Он пропалывает лимонные сады в районе лесов Нэмфа. Видите, там что-то красное виднеется — это его красный пиджак.

СЭР ГАРОЛЬД(в ярости). Бойкот! Вы объявили ему бойкот!.. Без моего приказа, не сказав мне ни слова!..

НАСЕР(живо). Он нанимается на работу, чтобы быть ближе к пиджакам, развешанным на ветках или положенным на траву. Ладно. Но и саму работу он саботирует, он только портит, он нечистоплотный. А как он воняет! Невозможно находиться с ним рядом. Он отравляет атмосферу, позорит нашу бригаду!..

СЭР ГАРОЛЬД. Бойкот! Без моего приказа! Пусть придет. (Кричит.) Саид! (Обращаясь к остальным.) У меня лично он никогда ничего не взял. Пусть только попробует! Пусть он у вас ворует, нравится вам или не нравится, он такой же араб, как другие. Он работает, и он всегда под рукой. Он вместе со всеми пойдет обрабатывать землю. (Саиду, который еще далеко.) Слышишь меня? Во время работы никаких распрей; постройтесь в ряд, один за другим, и двигайтесь с вашими мотыгами за солнцем. Все ясно? И никаких споров. Здесь вы находитесь на моих землях для того, чтобы дружно работать. Оставьте ваши выяснения для дома, почему бы и нет, это ваше право, там разбирайтесь с моральными тонкостями сколько угодно. Понятно? Ладно, скоро будет темно. Сумерки опускаются, возвращайтесь домой. До свидания. (Три араба, с мотыгами на плече, рядком выходят в левую кулису. Как только они исчезли из виду, Сэр Гарольд закричал.) Абдиль!.. Насер!.. Саид!.. Малик!.. Завтра к четырем утра на работу. Пока земля не просохла. (Гну Бланкензи.) Неплохо, да? Нельзя забывать их имена. Абдиль… Саид… Малик… Насер…

Г-Н БЛАНКЕНЗИ(Сэру Гарольду). Это верный тон. Непреклонный и в то же время дружеский. Однако надо быть начеку. Однажды они могут начать сопротивляться… И ответят вам…

СЭР ГАРОЛЬД. Это опасно. Если они возьмут привычку отвечать, они могут привыкнуть и размышлять. Однако!.. У меня их триста пятьдесят человек. Я не могу постоянно подгонять их кнутом. Я должен быть осторожен. (Смотрит в ту сторону, куда исчезли арабы.) А Саид? Надо сказать, там есть что-то такое! Впрочем, как и у всех остальных, не хуже других…

Сэр Гарольд и Г-н Бланкензи обмениваются репликами, прохаживаясь туда-сюда, практически спиной к ширмам. Они ходят или сидят на стульях, которые либо сами принесут, либо арабы будут их приносить и уносить, сидят спиной друг к другу. Постепенно темнеет.

Г-Н БЛАНКЕНЗИ. Вы, конечно, вооружены.

Сэр Гарольд хлопает по кобуре своего револьвера.

Значит, и ваши бригадиры-европейцы тоже!

СЭР ГАРОЛЬД. Все. Но я начинаю им не доверять, вы же их знаете: итальянцы, испанцы, мальтийцы… есть даже один грек с Корфу… а коммунизм витает в воздухе.

Пока они говорят, появляется араб, который крадется, согнувшись у корней каждого апельсинового дерева, рисует мелом желтое пламя, затем исчезает.