Мистическое зрелище так заворожило меня, что я будто прирос к земле. Всеми фибрами своего тела я чувствовал блаженство, с ног до головы окутавшее меня, и невероятное спокойствие. В следующий момент я увидел свое весьма оригинальное одеяние, на которое до этого не обращал никакого внимания. На мне был надет хитон черного цвета без рукавов, застегнутый двумя пряжками на плечах, перепоясанный черным поясом, а на ногах — сандалии, привязанные ремешками к ноге, отдаленно напоминающие римские. Мой наряд очень поразил меня. Все происходящее со мной было до невероятности странным и необъяснимым явлением. Еще раз оглядев красивейшую панораму, представшую перед моими глазами, я медленными шагами пошел от края выступа к привлекшей мое внимание растительности, свисавшей с крутой скалы на другой стороне «языка». Подойдя ближе, я увидел толстые стебли лиан с неестественно большими ярко-зелеными листьями, как у лопуха, плотно свисающими со скалы. Я долго рассматривал необычное растение, которое никогда не встречал ни в одной книге, после чего все же решил потрогать его руками. Коричнево-зеленые стебли были очень мягкие, а листья, наоборот, весьма жесткие. Ощупывая большие, жирные зеленые листы диковинного растения, я резко оторвал один, чтобы ближе его разглядеть. Скрупулезно изучив каждый миллиметр листа — насколько это было возможно в полумраке при помощи падающих на него светящихся снежинок — я бросил его на землю и на этом успокоился. Встал неразрешимый вопрос — что делать дальше? Ведь с выступа невозможно куда-либо двигаться! Вот в этот-то самый момент страх совершенно овладел всем моим телом. Я начал неистово метаться от висящих лиан к краю выступа и обратно в надежде найти выход. Но его не было! В растерянности упав на траву лицом к небу, я стал с жадностью вдыхать маленькие светящие огонечки, которые, как мне казалось, должны были меня успокоить, но ничего не помогало. Некоторое время спустя я начал увещевать сам себя, что это всего-навсего сон, дурной и страшный сон… «Я хочу проснуться! Хочу проснуться!», — разъяренно, впадая в безумие от страха, кричал я не своим голосом. Все попытки были тщетны. Похоже, что это был не совсем сон, и я это положительно начал осознавать, но другая часть меня говорила, будто думать так полнейший вздор. Словом, мой рассудок помутился. Я был доведен сам собою до исступления, до того, что уже решил для себя сброситься вниз! Подойдя ближе к краю с мокрыми от слез глазами — слезы, кстати, у меня тоже вызвали сомнение в том, что это сон — я начал настраивать себя на решение своей своеобразной проблемы самым легким путем — одним шагом в пропасть. Дрожа как осиновый лист, я начал медленно становиться на самый краешек выступа, стараясь не всматриваться в бездну. «Я понял, — говорил себя я, — ты сошел с ума, Герман. Да, так оно и есть! Это твои галлюцинации! Ты лишился рассудка!..»
Монолог у обрыва я вел достаточно долго, но так и не мог решиться прыгнуть. Отступив от края, развернувшись, я метнулся в ту сторону, где росли эти чертовы лианы. Подбежав к ним, я с неистовой силой начал их рвать. Но каково было моё удивление, когда, оборвав первый слой висячего растения, за ним я обнаружил другой, а за ним и третий и т. д. Оборвав десять-двенадцать слоев, пробравшись вглубь почти на метр, я сквозь листву увидел неяркое свечение. Этот свет открыл во мне второе дыхание, и я с еще большей силой и ожесточением продолжил рвать лианы до тех пор, пока не оборвал их все. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что это густо разросшееся растение прикрывало собой вход в пещеру. Оборвав последнюю плеть, очутившись у входа, я, сначала встав на колени, а потом, упавши ниц, разрыдался так, как никогда еще не рыдал. Мне казалось, что я спасся.
Пещера оказалось весьма широкой — около десяти метров, а высотой метров пять-шесть. Осторожно пробираясь вглубь, становилось понятно, что она достаточно длинная, так как конца ее я не смог разглядеть; вымощенная камнем покатая дорожка далеко и глубоко уходила в гору. По обеим сторонам дорожки были естественные желоба, наполненные водой, прозрачной с виду. Необычное в ней было то, что от неё исходил фосфорический свет, от которого вся пещера двигалась и переливалась нежным голубовато-зеленоватым светом. Абсолютная тишина и приятный глазу свет немного упокоил мои расстроившиеся нервы. Кое-где были слышны звуки капель, слетающих с камней в желоба, от чего застывшая светящаяся водная гладь расходилась маленькими кругами, рисуя причудливые изменяющиеся узоры на камнях.
