Под ногами росла невысокая трава, и кое-где мелькали небольшие цветы, которые были похожи на белые бархатные звезды. Я уже сказал, что вокруг было темно, но темно не совершенно, а так, что можно было разглядеть находящиеся вокруг себя предметы на расстоянии около трех метров — что тоже весьма поразительный факт. Ведь если на небе только звезды, а луны нет, то и свету взяться неоткуда. Короче говоря, все странности разъяснить было невозможно, да и в тот момент я не пытался это сделать. Больше всего меня тревожила мысль о необъяснимости моего положения, о полном непонимании моего внутреннего состояния.
Смотря на происходящее с точки зрения логики, мое появление на этом выступе в принципе невозможно, но поскольку я на нем нахожусь, и этот-то факт налицо, то, стало быть, я сплю. С другой стороны: если предположить, что это на самом деле сон, то почему же мое сознание настолько чисто, что я без труда могу рассуждать, сплю я или нет? Мало того: я ощущаю себя в здравом уме и способным влиять на свои действия, чего во сне сделать нельзя. Вывод: я или не сплю, но как тогда я здесь очутился, или же я сплю, но каким-то особенным осознанным сном, чего раньше со мной не случалось! Проанализировав выведенное умозаключение, я все же остановился на том, что это осознанный сон, к тому же мне было точно на тот момент известно, что некоторые люди путем долгих и упорных тренировок достигали подобного состояния. Также я слышал, что люди испытывали схожее состояние без особой подготовки. Вполне убедив себя, что я сплю, решено было наплевать на боязнь высоты и подойти ближе к краю выступа.
Осторожно ступая, чтобы не раздавить бархатные звезды-цветы, я медленно приближался к краю языка, именно к той его части, где он начинал сужаться. Пот проступал у меня на лбу и спине, и, как назло, не было ни малейшего ветерка, — тоже интересный факт. Я всегда считал, что на большой высоте непременно должен быть сильный ветер, но поскольку это сон, его могло и не быть. Эта мысль опять успокоила меня. Когда я дошел до самого края, мои нервы все же не выдержали, и я, поддавшись испугу, лег на траву животом вниз.
Мало-помалу, впиваясь пальцами в густой травяной ковер, я подполз к самому краю, так, что мог сквозь мрак разглядеть землю у подножья горы. Высота оказалось не той, что я себе представлял изначально — этажей двадцать, не более.
После приступа страх стал понемногу отступать. Собравшись с силами, я еще на несколько сантиметров подполз ближе к краю так, чтобы иметь возможность увидеть подножие горы. Внизу, сквозь темноту, проглядывались верхушки деревьев, предположительно, это были сосны, и тонкая нить реки, уходившая прямо под гору. В надежде увидеть еще хоть что-нибудь, я подполз сперва к левому, а потом и к правому краям «языка», но пейзаж был везде идентичный.
Осмотрев со всех сторон подножье, перевернувшись на спину, я решил немного отдохнуть и успокоиться, смотря на звездное небо. Звезды привычно мерцали на небосклоне точно так же, как когда-то в моем отрочестве в деревне, куда я любил приезжать на летних каникулах к бабушке. Минут десять я предавался сладостным воспоминаниям о моем беззаботном детстве, пока неожиданно с неба не начали медленно опускаться маленькие светящиеся шарики, похожие на снежинки. Они падали в густую зелень травы и там погасали, а те, что опускались на меня, светились дольше, но потом тоже бесследно исчезали. Количество летящих с неба светящихся снежинок увеличивалось с каждой минутой так, что минуты через четыре они просто-напросто покрывали меня всего. Я встал на ноги и устремил свой взгляд вдаль, туда, где должен быть горизонт. Боязнь высоты сама собою отодвинулась на второй план. Светящийся снег шел везде, осыпая все вокруг. Осмелев окончательно, я вновь подошел к самому краю узкой части «языка» и, посмотрев вниз, замер от восхищения той красотой, которая предстала моему взору. Маленькие светящиеся снежинки покрывали густой сосновый лес, который подходил прямо к подножью горы. Сталкиваясь с сосновыми иголками, искрящиеся шарики застывали на них и, на мгновение начинали светиться намного ярче, отчего весь лес мерцал и переливался бело-голубым светом. В этот миг я увидел, что лес совершенно бесконечен. Он уходил далеко-далеко, за ту светлую полосу, исчезая в голубоватом свете.
