Застегнув на шее цепочку с крестом, я, развернув газету, прочитал в ней такое, от чего волосы на моей голове начали шевелиться, а верхняя губа сокращаться в нервном тике. «Известия» были датированы концом сентября этого года, а на дворе было начало июня.
Текст был такой: «В городе N, … сентября произошло зверское убийство, подобного которому не совершалось уже давно. В шестом часу вечера неизвестный пришел в квартиру чиновника Родина Алексея Степановича, который с семьей собирался на отдых. Помимо хозяина квартиры, в ней находились его жена, пасынок, дочь и сын. По предварительным данным неизвестный был знаком с сыном Родина Алексея Степановича Дмитрием. Это обстоятельство стало известно со слов главного свидетеля по этому делу, консьержа Романа Николаевича. Консьерж заявляет, что Дмитрий сам позвонил ему по телефону и просил пропустить молодого человека наверх. Опираясь на свидетельские показания Романа Николаевича, можно сделать вывод, что прихода его ожидали. Консьерж утверждает, что неизвестный пробыл в квартире не более десяти минут. После его ухода, буквально через три минуты, на место прибыл наряд милиции и сообщил, что им поступил звонок из семидесятой квартиры. Мужской голос сообщил о том, что совершено убийство четырех человек.
Дверь в квартиру оказалась запертой снаружи. С помощью прибывшего на место преступления отряда МЧС все же удалось ее открыть. После чего сотрудниками милиции были обнаружены пять тел. Четверо, среди них две женщины и два мужчины, были зарублены топором и сложены на кровати в одной из комнат, а пятый, сын Родина Алексея Степановича был найден мертвым в кресле. Судебно-медицинская экспертиза показала, что смерть его наступила от передозировки героина. По словам СК при прокуратуре N-кой области, возбуждено уголовное дело по пункту а) и д), части второй, статьи 105 Уголовного Кодекса РФ, убийство двух или более лиц совершенное с особой жестокостью.
Со слов свидетеля был составлен фоторобот неизвестного. Подозреваемый до сих пор не пойман. В городе N введен план перехват».
Дочитав до конца, я опрометью вылетел из купе, и, у мусорного ящика изорвав на мелкие кусочки эту газету, вернулся обратно и сел на сиденье. Несколько минут я совершенно не мог соображать.
Спустя некоторое время мне в голову пришла лишь одна мысль. Я подумал о том, что до отправления поезда еще целых пять минут, а это значит, что мне хватит времени добежать до вокзала и купить там свежий номер «Известий».
Долетев до «Роспечати», я купил его и с радостью обнаружил, что в нем нет и намека на какое-либо убийство в городе N. На первой странице издания, датированного первыми числами июня, а не концом сентября, располагалось начало статьи о грузинском лидере Михаиле Саакашвили, в которой говорилось, что грузинская оппозиция окончательно запутала и Михаила Саакашвили, и своих сторонников и пр., что у большинства читателей вызывает скуку.
Свернув газету в трубочку, я уже спокойным, медленным шагом пошел обратно к поезду, которой вот-вот должен был отправиться. Чувство нервного напряжения стало улетучиваться. Паника прекращалась, а вместе с нею и дурные мысли о злой шутке Константина Константиновича. Откровенно говоря, мне до сих пор сложно поверить в то, что со мною произошло. Я даже почти убедил себя, что все это только сон, дабы не сойти с ума, поскольку сумасшествие иногда казалось очевидным и закономерным развитием событий, ввиду непрекращающихся попыток объяснить себе случившееся…
До отправления оставалась пара минут. Я в расслабленном состоянии сидел в купе и смотрел на людей, толпящихся на перроне. Губы мои растянулись в улыбке, которую я как не старался, не мог убрать с лица. Очевидно, после сильнейшего нервного напряжения, когда стрессовое состояние достигает апогея, резкое расслабление действует именно так. Но я не находил ничего предосудительного в своей улыбке, скорее, наоборот, радовался ей, поскольку она бодрила меня. «Все, я еду домой!» — думал я. Но последний сюрприз ждал меня впереди. После него я уже сам не мог разобраться, как мне следует относиться к Константину Константиновичу…
Буквально за несколько секунд до отправления дверь в купе открылась, и в него, шелестя платьем, влетел Ангел. На секунду мне показалось все это галлюцинацией. Я не мог поверить своим глазам! Уложив свой чемоданчик под сиденье, ангел сел напротив и в лике его я разглядел любимые сердцу черты. Ангел мило посмотрел на меня и так нежно, так мягко произнес:
— Здравствуйте.
Это была она! Боже мой, это была моя любовь! Катя сидела напротив меня в этом душном купе и так приятно улыбалась, что я едва-едва удержался от прыжка вверх. Взяв себя в руки, силясь не показывать эмоций, которые лились через край, я в свою очередь поздоровался с ней.
