Да, свои секреты были и в этом деле, как и в любом ином. Поверхность перед золочением надо было идеально обработать и заполировать, саму стопку листов надо было плющить несильными ударами, и по хитрой технологии, чередуя удары в центр и по краям. Но мастера этого дела существовали везде, в том числе и в России. Больше всего мастеров-сусальщиков было в Ярославле, судя по тому, что именно оттуда потоком шли иконы с позолоченными окладами. Вот только строители с меня требовали сусального золота совсем уж в астрономических масштабах. Они что, весь город золотом покрывать собрались? А с другой стороны, вспоминая строгий стиль Эрмитажа — белый камень и позолота, понимаю, что сусального золота надо если и не километрами, то сотнями квадратных метров. Без станков дело затянется. Придется налаживать в Колпино еще и ювелирный цех, раскатывать золото в максимально тонкую фольгу валками, а потом по старинке, собирать ее в пачки, перекладывая бумагой и стучать небольшим паровым молотом. Мастера поставить только чтоб он пачку под молотом двигал. Соответственно, без мастера не обойдусь — надо сманивать. Записал в блокнотик.
К слову, раздел «Петербург» у меня там уже распух от записей. Похоже, по России мне придется объявлять мобилизацию. Соответственно, мои финансовые расчеты вышли явно приуменьшенными. А жаль. Сумма и так была неподъемная. Даже начал с вожделением подумывать о Стокгольме, хотя, ему до Константинополя далеко будет. Как не крути, проблема денег встает в полный рост.
Так как проблема денег напрямую связана в России с проблемой стяжательства — начал думать над финансовым механизмом стройки. Где бы мне ангелов в фин. отдел найти? Которые собирали бы сметы с мастеров, проверяли бы их, и давали запрос на деньги напрямую Петру. Школу благородных девиц на это подрядить что ли? Во главе с царевной! Мысль может и бредовая, но в моем отечестве только такие и срабатывают, на остальные у людей выработан иммунитет и запасены отмычки.
Константинополь возник на горизонте крайне не вовремя. В пылу архитектурных споров не заметили, как проскочили проливы. Не то, что считал себя архитектором, но как коренной петербуржец имел некоторое понятие об архитектурных ансамблях и диссонансах. Постройте рядом готику и ампир — вот вам и диссонанс. А если учесть, что мой взгляд более привычен стилю барокко, точнее даже «петровскому барокко» — то ренессанс, или все та же готика, сильно напрягали, вклинившись в рисуемые мастерами «першпективы».
Только задумавшись о парках и об общих планах города, вспомнил про Леблона. Именно он ведь был «генерал-архитектором» при Петре. Надо будет попросить в Константинополе у французов любезности — разыскать мастера, и направить его в Ростов на Дону, к соратникам.
В Константинополе, к счастью, не задержались. За четыре дня решили все вопросы. Договор, кстати, Людовик не подписал. Вместо этого, к договору шло сопроводительное письмо и ларец. И то и другое запакованное как младенец у неопытной мамаши, да еще и печатями со всех сторон обвешанное. На словах послы передали, что король дает высочайшее соизволение и так далее. Ну и ладно. Тем интереснее будет разгадывать шараду, как аккуратно вскрыть пакеты, а потом сделать все как было.
Что делать, любопытен с детства. А вдруг там бомба?!
Мастера, за пару недель путешествия, оценили, что их ждет. Теперь они строчили мне «челобитные», на итальянском, требуя денег на закупки. Можно подумать, за Константинополем цивилизованные земли заканчиваются, и будет только степь с медведями. Ну да ладно, раздал из сэкономленных 8 тысяч почти треть, под строгую отчетность, базары Константинополя действительно побогаче Московских и Архангельских будут.
Еще день ушел на сортировку, кого куда отправляем. Часть осаживалась в Ростове на Дону и артелях, часть потом переберется в Севастополь, а 63 человека пойдут со мной до Москвы. Там их ждет академия, зачатки банка и театр царевны. Точнее, обоз выходил более двух сотен человек, со всеми иждивенцами — но для меня такие скромные караваны из полусотни саней были уже мелочью. Соответственно, пойдет обоз по зимнику, значит, до зимы будут сидеть под крылом у Боцмана и петь ему серенады.
